– Это еще почему?! – воскликнули хором все четверо.
– Да вы поймите, – вздохнул Ильмо. – Добывать сампо – это…
– «Мое личное дело?» – ехидно подсказал Ахти.
– «Слишком опасно?» – елейным голосом спросила Асгерд.
– «И я не хочу подвергать вас риску», – добавил Йокахайнен, ухмыляясь.
– Даже не думай! Мы идем с тобой, – заявил Аке.
– В любом случае, потом нам всем предстоит спускаться вниз, – сказала Асгерд. – Или ты собираешься поселиться на этой скале навсегда?
– А как же чудовища в море? – с сомнением спросил Ахти.
– У нас ведь будет сампо.
– Или не будет, – заметил Йокахайнен, – и тогда наличие или отсутствие чудовищ уже не будет иметь значения.
– Ну пусть хотя бы Ахти останется, – предложил Ильмо, сдаваясь. – Должен же кто-то присмотреть за веревками…
– А что с ними станется? – беспечно спросил Ахти и первым, отстранив Ильму, шагнул к краю обрыва.
Спуск прошел куда легче подъема, да и скала оказалась все же не совсем отвесной, а с крутым уклоном. По выбранной Ильмой трещине они спустились почти до самого гнезда. И вот ноги Ахти коснулись порожка перед входом в личные чертоги Лоухи.
Когда Ильмо спускался, он запоздало подумал, что в гнезде-то их и могли поджидать враги. И как бы там не оказался главный вход в Хорн! – и не надо было пускать вперед Ахти, в самом деле еще нездорового… Но когда он спустился сам, его встретили Ахти и Ильма, живые и невредимые.
– Ничего и никого, – сказал Ахти. Его глаза блестели от азарта. – Я заглянул – пустая, заброшенная нора. Точнее, не совсем пустая. Сейчас Аке захлебнется слюнями, как увидит… Он о похъёльском золоте начал мечтать еще на Лосином острове. Все высчитывал свою виру за отца и его погибший корабль…
Ильмо отдал ему держать веревку, которая дергалась и раскачивалась – кто-то еще начал спуск, – а сам зашел в пещеру.
Жилище Хозяйки Похъёлы мало чем отличалось от той дыры в Туонеле, где его держали в заточении, разве что было повыше и попросторнее. В глубине темнели коридоры, уходящие куда-то вниз. И еще одно отличие – по стенам и на полу тускло поблескивали, присыпанные каменной крошкой и пеплом, брошенные груды сокровищ.
– Ого! – невольно вырвалось у Ильмо.
– Хотите – берите, – равнодушно ответила Ильма. – Это всё равно ничье. Самое ценное, что для ворожбы, мать забрала. Только сампо унести не смогла. Вы сейчас сами увидите, почему.
Наконец все были в сборе, и Ильма повела их внутрь гнезда, в один из темных проходов. Вдоль пола змеились трещины. Коридор повернул, и дневной свет остался позади.
– Не запалить ли огонь? – предложил Аке.