— Но ведь с таким рационом долго не протянешь, — высказалась Ирина. — Работать на голодный желудок… плюс организм наверняка не успевает за ночь восстановиться…
— Я потому и говорю, смертность, как в Освенциме. Это мы с Никандрычем долгожители. А те, кто с нами приехал, и многие, кто уже после того, давно в лесу зарыты.
Ольга приложила голову на колени мужу и очень тихо сказала:
— Но дело идет к зиме. Ударят морозы. В палатке — не жизнь, в землянке тоже. Река встанет, земля возьмется колом. Получается, с холодами нас отсюда вывезут?
— Что?! — не к месту взорвался Чехлов. — Ждать зимы?! О чем вы говорите? У меня каждый день на счету, громадные убытки. На конец месяца намечены важные встречи… заключение контрактов. Не успею, такие сделки сорвутся…
Его никто не перебивал, и, горячо рассказывая о напастях, которые обязательно свалятся на фирму в его отсутствие, Чехлов сразу и не понял, что говорит о пустом, а когда до него дошло, сконфузился и замолк.
— Не о том думаешь, Олег, — с укором произнес Протасов. — Плевал я на все, лишь бы уйти отсюда живым.
— Хватит вам ссориться, — дернула его за рукав Ольга. — Но ведь то, о чем я говорила, вполне реально.
Их собеседник заерзал на подстилке:
— Не совсем! Опять же коснемся истории. Во время войны для возведения особо важных объектов немцы использовали заключенных из концлагерей. По окончании строительства их разве отпускали с миром? Что с ними делали?.. А почему вы наивно рассчитываете, что нас вывезут на Большую землю и там распрощаются? Это с теми, кто знает слишком много? Не проще ли во избежание возможных неприятностей заткнуть рот раз и навсегда?
— Вы так считаете… — голос ее задрожал.
— К сожалению, девушка. Будем реалистами. Мы уже сейчас находимся в роли смертников, только кончать нас еще не пришло время. Невыгодно экономически. Успеют выжать соки до конца…
Протасов толкнул в бок Олега:
— Теперь ты понимаешь, почему в лесу этот… Гвоздь не выстрелил? Мужик, похоже, верно говорит.
— …а значит, тех, кто окажется крепче и дотянет до того дня, когда прилетит вертолет, ждет быстрая и легкая смерть. Патронов у них с избытком.
С легким скрипом отворилась крыша лаза, в землянку хлынул поток света. Сверху загремело, и лестница опустилась на место. В проеме появилась голова охранника.
— Эй, док, а ну вылазь, — закричал он в темноту, подслеповато моргая. — Пора за поварешку браться.
— Иду.
Подобравшись с земли, Вадим пошел к лестнице, взгромоздился на нее и перекладины чуть слышно застонали. Уже наверху, пригнув голову, нашел глазами новичков.