Генератор в тайге — вещь незаменимая; бесценная, можно сказать. Работает исключительно на солярке, а этого добра в его хозяйстве — двухсотлитровая бочка, стоявшая около крыльца. Хоть залейся…
Генератор выслал ему Президент первым бортом, и в подарок — японскую магнитолу с кучей кассет. Слон, конечно, мечтал о телевизоре: футбол, фильмы и тому подобное, но до ближайшей трансляционной вышки сотни километров, а потому, пусть с самой высокочувствительной антенной, ему пришлось бы созерцать на экране вместо картинки трескучие полосы помех.
Магнитола показала полную неприспособленность к спартанским условиям и, вопреки гарантии, отказала в тот же вечер. Ее электронные мозги оказались неспособны противостоять перепадам напряжения, из-под черного пластикового корпуса повалил такой же черный едкий дым, и Слон едва успел вырвать штепсель из самодельной розетки.
Тоска… А-а-ах-х… — зевнул он сладко, со вкусом.
Чем заняться? Книжки читать? Он далеко не любитель подобного времяпрепровождения, но на безрыбье, как водится, и рак идет за рыбу.
В один из прилетов летчик доставил ему «гуманитарную помощь» — две перевязанные бечевками стопки книг, как выяснилось, отечественных детективов. Он взялся было за одну, но скука не отступила, и он бросил ее. Вторая и третья были ничуть не лучшего качества. Макулатуру эту он отдал парням. Пусть, если терпежу хватит, читают бредятину…
Тоска… Поднявшись, он подошел к столу, взял недопитую бутылку водки. На дне еще немного оставалось. Запрокинув голову, отхлебнул, сморщился, вместо закуски сунул в зубы сигарету.
Водка встала поперек глотки и лезла назад. Каждый раз, перед тем как выпить, ему приходилось настраиваться, словно предстояло глотать огонь или живую змею… От нее, родимой, стало пошаливать и трепыхаться сердечко, появилась одышка. А толку никакого! Она перестала его брать, и дни не летели незаметно, и одолевала грусть-тоска.
Тоска… Все надоело! Каждый день перед глазами одна и та же картина: чертов лес, делянка эта, речка… Одни примелькавшиеся до омерзения рожи, и разговоры на одну и ту же тему — о девках.
Длительное воздержание доводит и его до белого каления. Как монах, полгода ни-ни… Разве что в мечтах и во сне.
Еще в июне с бортом он отправил Президенту письмишко: «Вышли, уважаемый, хоть одну… Терпежу нашего нет». Ответ пришел в виде короткой записки, в которой лаконично предписывалось утереть сопли и думать о деле, а не о развлечениях.
Не икалось Президенту в тот вечер? Слон со злости рвал и метал, изрыгая потоки ругательств, услышь которые народный судья не задумываясь влепил бы пятнадцать суток.