Как легко он всякий раз находил ответ. Я пришел в бешенство от его невозмутимости:
– Ее смерть на твоей совести!
Кривая ухмылка.
– Ты приписываешь мне чужие заслуги. Я лишь советник, Патрокл. Не предводитель войска.
– Ты нам солгал!
– О свадьбе? Да. Иначе Клитемнестра не отпустила бы девочку.
Оставшаяся в Аргосе мать. Во мне теснились вопросы, но я уже выучил этот его трюк. Он хочет, чтобы я позабыл о своем гневе, но у него ничего не выйдет. Я ткнул пальцем в его сторону:
– Вы его опозорили!
Ахилл еще не успел об этом подумать – слишком был опечален смертью девушки. А вот я – подумал. Своим обманом они запятнали его честь.
Одиссей помахал рукой:
– Воины уже забыли, что он тоже в этом участвовал. Забыли в тот же миг, когда пролилась кровь девочки.
– Тебе хочется так думать.
Он налил себе чашу вина, выпил.
– Ты зол, и тому есть причины. Но зачем ты пришел ко мне? Девушку держал не я, нож – тоже.
– Ее кровь, – прорычал я. – Он был весь в ней, все лицо. Даже во рту. Ты хоть понимаешь, что с ним из-за этого сталось?
– Он жалеет, что не сумел им помешать.
– Ну еще бы, – огрызнулся я. – Он и сказать-то ничего не успел.
Одиссей пожал плечами:
– У него доброе сердце. Черта, несомненно, похвальная. Чтобы совесть его поменьше мучила, можешь сказать, что я нарочно поставил Диомеда туда, где он стоял. Чтобы Ахилл заметил все слишком поздно.
Я ненавидел его так, что не мог вымолвить ни слова.
Он подался вперед:
– Позволь мне дать тебе один совет. Если ты и вправду его друг, помоги ему поскорее забыть о своей добросердечности. Он плывет в Трою убивать людей, а не спасать их. – Его темные глаза затягивали меня, будто стремительное течение. – Он – оружие, убийца. Не забывай об этом. Можно, конечно, ходить, опираясь на копье вместо палки, но оно от этого не перестанет быть копьем.
Этими словами он вышиб из меня дух, и я выдавил только:
– Он не…
– Оружие, оружие. И лучшего богам пока сотворить не удалось. И ему пора это понять, да и тебе тоже. Если ты не слышал прежних моих слов, услышь хотя бы это. Я говорю без всякого злого умысла.
Я не мог с ним тягаться, невозможно было отмахнуться от его слов, они вонзились в меня иглами.
– Ты ошибаешься, – сказал я.
Он ничего не ответил и, когда я развернулся и сбежал, лишь молча проводил меня взглядом.