— К церемониальному маршу — товсь! Слева направо побатальонно — марш!
Оркестр грянул «Марш славянки», солдатские лица просветлели, и весь полк со всеми командами продефилировал мимо своего славного дивизионного командира. Солдатам было стыдно за свое неразумное прошлое, за то, что поверили врагам, и теперь отличной выправкой они желали хоть каким-то образом загладить вину.
Джунковский мысленно перекрестился: «Слава Тебе, Господи! Обошлось без открытого бунта. Надо все полки объехать. Это отрезвляет солдат, снижает действие большевистской пропаганды. Только Соколова, на всякий случай, больше брать с собой не буду — очень он непредсказуемый!»
…В тот же день, под вечер, пришел награжденный табаком Козлов. Он назвал пятерых «германских шпионов». Затем в течение двух дней явилось семь ходоков, которые выявили еще нескольких агитаторов. Все подозреваемые были задержаны для допросов. Был отловлен один германский агент, а пятерых судили за враждебную пропаганду.
После обеда Соколов улегся в постель, но спать ему пришлось не более трех минут. Его разбудил стук. В дверях стоял адъютант Джунковского. Приставив руку к козырьку, доложил:
— Господин полковник, вас приглашает к себе Владимир Федорович — срочно!
Соколов быстро оделся и предстал пред очи Джунковского.
— Что случилось?
— Поздравляю! Мне удалось убедить командира воздухоотряда полковника Ильченко, он приглашает тебя, граф, лететь на самолете.
Соколов испытал прилив радости. Джунковский добавил:
— Тебя, граф, сейчас проводят на базу воздухоотряда. К сожалению, не приду проводить тебя в полет — дел выше головы. Только прошу — не рискуй жизнью! — Расплылся в широкой улыбке. — И еще приятная новость. — Взял со стола блокнот, заглянул в него. — Тебе знаком судебный фотограф Ирошников?
Соколов удивился:
— Юрий Павлович? Друг и коллега, сколько мы с ним переловили всякого рода разбойников, сколько раз гуляли в трактире Егорова, что в Охотном ряду! А почему ты меня об этом спрашиваешь?
— Делал я нынче объезд Пятнадцатой стрелково-артиллерийской дивизии. Командир ее — полковник Стефан Поступальский, отчаянный и толковый. И вдруг он меня спрашивает: «Простите, вы ведь были в хороших отношениях с гением сыска Соколовым?» — «А почему вы меня об этом спрашиваете?» — «Дело в том, что граф служил в сыске вместе с моим зятем Ирошниковым, много о гении сыска рассказывал, разумеется, с восторгом! Я заочно полюбил этого русского богатыря!» Отвечаю Поступальскому: «Могу вам сообщить — Соколов находится в нашей дивизии!» Поступальский так и подпрыгнул от радости: «Как бы познакомиться с Аполлинарием Николаевичем? Я берег до дня своего рождения бутылку шампанского, так подарить ее хочется этому герою!»