Толстячок кивнул, серьезно и сдержанно. Сдержанности у них у всех было в избытке, не говоря уже о скованности, скрытности и подозрительности, и почти все они смотрели в пол. Вульф сидел, озирая всех и каждого. Наконец он вздохнул и приступил к делу:
— Должен вам сказать, джентльмены, что у меня почти нет опыта общения с чернокожими. Подобное заявление может показаться бестактным, но это неверно. Очевидно, что к разным людям требуется разный подход. Принято считать, что в этой части страны белым следует общаться с черными строго определенным образом, равно как и черным с белыми. Несомненно, в целом это верно, но, как подсказывает вам собственный опыт, допускает огромное количество вариантов. Предположим, вы обращаетесь с просьбой к мистеру Эшли, управляющему; или к мистеру Сервану. Эшли — раздражительный, ограниченный и весьма напыщенный господин. А Серван мягкий, щедрый, чувствительный творческий человек, и к тому же он из Южной Европы. Ваш подход к мистеру Эшли будет совсем не тот, что к мистеру Сервану.
Однако расовые, национальные и этнические особенности важнее индивидуальных. И когда я говорю, что у меня почти нет опыта общения с чернокожими американцами, я имею в виду именно это. Много лет назад я имел дело с темнокожими жителями Египта, Аравии и Алжира, но, конечно же, к вам это отношения не имеет. Ведь вы американцы, джентльмены, и в гораздо большей мере, чем я, потому что я родился не здесь. Америка — ваша родина, и это вы и ваши братья и сестры, белые и черные, позволили мне жить здесь, и я надеюсь, я не впаду в излишнюю сентиментальность, выражая вам свою благодарность.
Послышалось невнятное бормотание, но Вульф продолжал:
— Я попросил мистера Сервана прислать вас сюда, чтобы побеседовать с вами и получить от вас некоторые сведения. Это все, что мне нужно от вас: информация. Буду откровенен, если бы я считал, что могу добиться ее путем давления или угроз, я бы не колебался и секунды. Только к насилию, в силу своих романтических убеждений, я не прибегнул бы, даже будь у меня такая возможность: применение насилия недостойно и обесценивает любой результат. Но признаюсь, что не задумываясь применил бы обман и угрозы, будь я уверен в их эффективности. Обдумав ситуацию, я убежден в обратном и потому зашел в тупик. Белые американцы утверждают, что добиться от черных американцев чего бы то ни было можно лишь обманом, угрозами или насилием. Прежде всего, я не думаю, что это так, но даже если и так, в нашем случае данный принцип бесполезен. Я не знаю, чем вам угрожать, не могу придумать, как вас обмануть, а насилие не использую.