Он тихонько поднялся, и кресло, не иначе как преисполнившись уважения к старухе, не издало ни звука. Паркет молчал.
Тихо было и наверху.
Стыло.
Пустая кровать не вызывала желания вернуться в нее. Простыни холодные, скользкие, небось, что жабья шкура. И вправду, может, жениться? Или грелку купить? Кирпичи зачарованные, сказывают, очень хороши… а еще полотенчиком обернуть для мягкости?
Он все же лег, сложил руки на груди.
Закрыл глаза.
И мысленно вернулся в таверну…
— …без их помощи вы, конечно, рано или поздно возьмете ублюдка, — мягко говорил Лев Севастьяныч, и в пальчиках вертел колосок из вазы вытащенный. — Но подумайте, скольких он убьет? Совместное расследование необходимо…
— Кому?
— Всем нам. От вас, в конце концов, не потребуют многого… выполняйте свою работу.
— И только? — Себастьян ему не поверил.
Свою работу он и так собирался выполнять, и обхаживать его нужды не было.
— Не только… заодно присмотритесь…
— К чему?
— Ко всему, — Лев Севастьяныч колоском по столу провел. — Города… люди… что делают, как живут…
— А то вы не знаете.
— Знаем. Но свежий взгляд многое дает… настроения, опять же… отношение к вам…
Колосок лег перед Себастьяном.
— И что не так с отношением ко мне?
Почему-то перспектива заглянуть по ту сторону границы радости не доставляла. Вот никакой. Себастьян хвостом чуял, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет.
— Вы князь. Это первое… в Хольме, если не знаете, — это прозвучало издевкой, — старательно избавлялись от князей. Вы метаморф. Это второе… нелюдей в Хольме любят еще меньше, чем аристократов.
— Прелестно…
— Вы идеальный раздражающий элемент…
…петух все-таки заголосил, хотя до рассвета оставалось еще прилично. Хватит, чтобы приготовиться ко встрече.
Катарина с трудом заставила взглянуть себя в зеркало. Нет, не то, чтобы она так уж сильно переживала… или все-таки переживала?
В конце концов, она ведь женщина.
Не уродина, но и далеко не красавица. Вчерашние ухищрения не помогли. Лицо после сна было опухшим, красноватым, волосы торчали дыбом. Катарина кое-как расчесалась — кудельки получились жесткими и ломкими, будто не из волос, но из бумаги сделанными. Гребень в них застревал, а стоило дернуть, так и выходил со скрипом, выдирая из головы целые пряди.
…Катарина всегда была упряма.
…и тетка повторяла, что упорство и упрямство — разные вещи, что ей бы…
…пойти учиться на повариху вот. Поварих везде уважают, а в следственном отделе одни мужики, которые уважают других мужиков и отнюдь не за ум…
Блуза белая.
Пуговки махонькие числом семь. Тонкая полоска кружева…
…одежду тоже доставили. И смешно… ей даже на награждение одеть было нечего, кроме формы… и сейчас вроде бы тоже форма… серый жакет. Узкая серая юбка. И все-таки блуза с кружевами.