С Леной попрощались как-то скомкано, ей было стыдно за своего коллегу, что он в редакции считался одним из самых опытных фронтовых корреспондентов и
всегда носил полученную ещё в сорок первом медаль "За отвагу", но почему-то никогда её не надевал в командировках. Ещё выяснилось, что пока шли разбирательства,
капитан сумел организовать и направить в штаб фронта наградные документы на себя на орден Красной Звезды. Вот она и думает теперь, что не носит он на фронте свою
медаль, потому, что опасается встретить свидетелей своих фронтовых геройств. И в качестве извинений она меня стала уверять, что про мой "подвиг" она обязательно
напишет статью. Убедить её этого не делать, не удалось, но адресами мы обменялись на всякий случай.
Забегая вперёд, скажу, что капитан Коваленко после лечения по приговору трибунала был разжалован, лишён государственных наград, исключён из партии,
направлен на три месяца в штрафную роту, с поражением в правах в виде запрета занимать любые командные и руководящие должности даже низового звена на двадцать пять
лет. Что с ним стало дальше, я не знаю, не интересно мне это.
А вот Лена удивила и даже подарила десяток минут веселья. Через полтора месяца от неё пришло письмо, где она с искренней обидой написала, что статью у
неё не приняли, хоть она её пыталась исправлять и переписывать несколько раз. А веселилась я, когда прочитала этот шедевр. Вполне понимаю редактора, который ТАКОЕ
печатать отказался. В общем, в статье было очень много эмоций и гротеска, я там получалась чем-то средним между былинным богатырём и летающим огнедышащим драконом,
словом, "одним махом - семерых побивахом"... Но недооценила я журналистку. На статье она не остановилась и по обращению редакции газеты меня наградили медалью... Только не
смейтесь, но Николаев, который меня из полка для этого специально вызвал, буквально рыдал от смеха.
- Знаешь, Мета! Наверно твоя судьба накрепко связана именно с этой наградой! - Отсмеявшись, сказал он, и вручил мне уже четвёртую медаль "За боевые
заслуги", которую прислали для меня из Москвы. А потом добавил. - Не исключено, что во всей Красной Армии ты такая одна, у кого четыре такие медали...*
В общем, когда мы с Панкратовым поехали вытаскивать из леса Тотошку, сходили на место падения мессера, который упал кусками и не сгорел. Евграфыч там
кучу всякой полезной для самолёта всячины железной для себя наковырял. И даже снял оба колеса, одно оказалось совершенно целым. Но вот его планы поставить его нам не
удалось осуществить, не знаю уж, чего там не так с этими колёсами. Но кок с винтом (шильду двигателя найти не удалось), парашют, оружие, медальон и документы лётчика
мы привезли в подтверждение того, что истребитель я сбила. По подтверждённому факту сбития немецкого истребителя связным самолётом, Николаев собирался и сам написать
представление на меня, но как-то закрутился или опять документы флотские замусолили...