Это был ответ. Он мог означать: «Никогда». Или же: «Всему своё время». А может: «Хочешь раскрыть карты? Тогда, чур, ты первая».
Я увидела знакомый смутный образ впереди. И пошла за ним, потому что ничего другого не оставалось. Зато хотя бы не боялась, что на меня нападёт по пути очередной подземный монстр. ОНО не даст убить меня кому-то, кроме него — когда придёт время.
Скоро я была на поверхности.
Подземный ход в финальном рывке поднимался круто вверх. Мне пришлось ползти, время от времени делая передышки. Я не заметила, в какой миг образ передо мной исчез. Но когда моих щёк коснулся ветер, гуляющий по пустырю, светлячка уже не было. Монстр не ушёл, но отдалился, на какое-то время предоставив меня самой себе.
Было холодно. Гораздо холоднее, чем раньше — а одежда у меня вконец изорвалась и едва прикрывала грудь, спину и ягодицы. Рукава и штанины почти оторвались. Шапку я потеряла. После первого же любовного объятия ветра я дрожала, как осиновый лист. Стало ясно, что до Маяка нужно добираться одним броском, без ночлега. Если меня угораздит заснуть по дороге, то подняться я уже не смогу.
Я подняла взор и увидела его — синий луч, приветствующий меня вновь, как старого доброго знакомого. Маяк был на месте, что бы там ни говорил Изрл. Он продолжал светить, порождая причудливую мысль: возможно, луч во мгле предназначался только для моих глаз, и никто другой (кроме, быть может, НЕГО) его и не мог видеть.
Успокаивающее вращение заворожило меня, и я в упоении любовалась небесным светильником, пока холод не залез под кожу и не дал мне знать, что пора идти.
Я сделала шаг. Пыль вилась под ногами. И тут к моей ноге прижалось тёплое мохнатое тельце.
«Вздор», — раздражённо подумала я и подняла ногу, чтобы сделать очередной шаг. Тёплый комок проворно отскочил к другой ноге и принялся царапать мелкими когтями истлевшие кроссовки.
— Киппи? — позвала я очень тихо и наклонилась вперёд: не для того, чтобы лучше видеть, но чтобы лучше слышать. Если это бельчонок, то он не станет молчать. Ни в коем разе.
Он заговорил.
«Анна, ты жива!».
Я заплакала. Опустилась на колени и коснулась зверька ладонью. Он тут же вскарабкался вверх по руке, чтобы вскочить на плечо, но я остановила его другой рукой и стала гладить, не разрешая себе поверить, что это он. Не мог быть он. Ведь иначе получается, что Киппи терпеливо ждал меня на месте разлуки три… или сколько там дней… в-общем, уйму времени. Белки на такое не способны. Он должен был давно уйти в пустырь. Голод заставил бы его забыть о подружке.