Эмине зачерпывает подносом пшеницу и веет ее. Ветер относит мякину, а красные пшеничные зерна падают на расстеленное покрывало, образуя горку. Шелуха летит по ветру, метется по земле, покрывая ее золотой чешуей.
Азиме, устав молотить, утерла пот и крикнула:
— Эмине! Иди-ка помоги, а то у меня руки отваливаются.
Эмине садится вместо матери и принимается бить вальком по колосьям, С каждым ударом колоски делаются все тоньше, зерна выскакивают в шелухе или совсем чистые. Ласково пригревает солнце, но день еще хранит утреннюю свежесть. Пахнет пшеничным зерном, в воздухе носятся золотые чешуйки, и под размеренный стук валька Эмине думает о Халиле. По лицу девушки блуждает счастливая улыбка, в глазах светится надежда…
После полудня, когда тени домов заметно удлинились, все краски стали более мягкими, бархатистыми, как всегда бывает в эту пору дня.
Махмуд спал, посапывая. Вели играл с глиняными волами, которых смастерил для него отец. Азиме с дочерью молча ссыпали зерно в торбу. Проснувшись, Махмуд почесался, сплюнул и спросил:
— Азиме, когда хозяева на море отправляются?
— Откуда мне знать? Будто других забот у меня нет.
Махмуд прислонился к стене и принялся сворачивать цигарку.
— Да я просто так спросил. Эх, жизнь наша! Было время, когда я сам их на море возил. Они ехали всем семейством, сразу на нескольких повозках. Я первой повозкой правил. Тогда еще был жив старый Сырры-ага, отец Кадир-аги. А я был совсем молодой.
— Что прошло, того не вернешь. Ты в сегодняшний день смотри.
Широко размахивая руками, к ним шла Ребиш. Еще издали она, улыбаясь, прокричала:
— Бог в помощь, сестрица Азиме!
— Пусть и тебе он поможет, как мне!
— Ну, ты легка на помине, Ребиш, — сказал Махмуд. — Ей-богу, мы только что вспоминали о тебе. Разве не так, жена?
— Что же тут удивительного, — весело ответила Ребиш. — Недаром говорят: вспомнишь доброго человека, а он тут как тут.
— Скажешь тоже! Да если бы все были добрыми вроде тебя, мир давным-давно сгинул бы. Мы, к примеру, ни одного доброго дела от тебя не видели, чтоб тебе пусто было!
Ребиш рассмеялась;
— Да не угаснет твой очаг, Махмуд!
— Добро пожаловать, — сказала Эмине, подавая гостье миндер[24].
— Рада тебя видеть, Эмине. Да пошлет тебе аллах здоровья!
— Что ж это ты, Ребиш, такая-сякая, совсем нас забыла? — спросил Махмуд.
— Как я могу вас забыть, Махмуд? Старый друг врагом не станет. Вот видишь, пришла!
— Хватит увиливать. Говори прямо! Зачем пожаловала? Ты ведь просто так не придешь. Дело есть?
— Да образумит тебя аллах, Махмуд! Разве к друзьям только по делам ходят? Дай, думаю, схожу погляжу, как там Азиме и Махмуд поживают, о здоровье справлюсь. А ты…