Возчики и скирдовальщики расселись вокруг общих мисок.
— Просим, бей, поешьте вместе с нами! — предложил Халиль, обращаясь к Сырры.
— Спасибо, Халиль. Ешьте себе на здоровье. А мне пора.
Внимание Сырры привлекли Длинный Махмуд с сыном, которые продолжали собирать колосья чуть ли не на самой середине жнивья.
— Кто это? — спросил Сырры.
— Длинный Махмуд с сыном, — ответил Али Осман.
— Длинный Махмуд? Наш бывший возница?
— Да, когда-то он был возницей. Потом на него свалился котел, перешиб ногу, и ее отняли.
Халиль посмотрел на Сырры, взгляды их встретились, и Халиль медленно опустил голову, словно был в ответе за случившееся несчастье.
Сырры поднялся. Якуб бегом кинулся к лошади, отвязал ее и подвел к Сырры.
— Ну, всего вам! — Сырры вскочил на лошадь.
— Счастливого пути, бей!
Сырры поскакал прямо к Длинному Махмуду. Увидев приближавшегося хозяйского сына, Длинный Махмуд выпрямился, вытер пот со лба. Вели испуганно прижался к отцу.
— Папа, он нас прогонит?
— Не знаю, сынок, не знаю, дорогой.
Сырры остановил коня.
— Бог в помощь, Махмуд-ага! Что это ты здесь делаешь?
— Счастье свое собираем, бей. От вашей доброты и нам перепадает.
Сырры улыбнулся.
— А почему ты, Махмуд-ага, не идешь в тень отдохнуть? Неужели не устал?
Махмуд горестно покачал головой.
— Я, бей, калека, за другими мне не угнаться. Ну а Вели мой — еще дитя. Сколько он соберет? За весь день мы вместе с ним соберем от силы семь-восемь пучков. Это несколько горстей пшеницы. И на том спасибо. Нам ведь тяжко приходится. Вы, бей, и представить себе не можете, как тяжко.
Сырры помолчал, не зная, что ответить, затем сказал:
— Но трудно ведь собирать колосья таким способом?
— Терпеть голод, бей, куда труднее. А когда дети голодают, это совсем страшно. Нынче не помучаешься, бей, завтра зубы положишь на полку. Руки не протянешь, никто ничего не подаст! Вам, бей, этого не понять!
Сырры призадумался, вынул пачку сигарет, сунул одну в рот, спросил:
— Закуришь, Махмуд-ага?
— Спасибо, бей, не откажусь.
Махмуд вытер руки о штаны, провел языком по сухим, потрескавшимся губам. Поймав брошенную ему пачку, осторожно вытащил одну сигарету, остальное сунул в руку Вели. Тот поднес пачку Сырры.
— Не надо, Махмуд-ага, возьми себе.
— Всю пачку? — не поверил Махмуд.
— Конечно.
Махмуд обрадовался как ребенок, чуть не заплакал от счастья, широко улыбаясь, он посмотрел на сына. Тот тоже едва сдерживал радостную улыбку.
— Спасибо, бей, пребольшое спасибо! Да превратит аллах в золото все, чего вы коснетесь!
Растрогавшись, Сырры сказал, указывая пальцем на лежавшие перед ним снопы пшеницы: