— Будем есть яичницу и бутерброды с сыром, — объявила Ната, не придав значения Светкиному заявлению. И пошла на кухню, оставив девочек одних.
— Это я такая красивая, — задорно улыбнулась хозяйка, вернувшись через некоторое время с пластмассовым подносом в руках. Реплика относилась к висящему на стене портрету, который внимательно рассматривали девочки. — В молодости внешность яркая была, Наталка-Полтавка меня звали, а потом стала мама Ната и баба Ната… Вообще-то я Наталья Борисовна. Вижу, мнетесь, не знаете, как обратиться. Идите к столу.
Старушка расставила на покрытом белой скатертью столе тарелки с яичницей, нарезанным треугольниками голландским сыром и серым хлебом, принесла чайник и, разливая по чашкам кипяток, сказала:
— Стараюсь вспомнить вашу маму, да что-то никак не соображу, какая из моих девчонок могла такое натворить.
— Это был конец семидесятых — начало восьмидесятых, — подсказала Светлана.
— У меня все годы в один слились. Сначала родители умерли, потом — муж. Позже сын мои с женой и внуками уехали, это когда мода пошла возвращаться на материк. И вот одна теперь квартиру сторожу. Зачем три комнаты одной? Коммунальных платежей одних плачу полпенсии… Восьмидесятый — это начало очередной пятилетки и Олимпиада в Москве, восемьдесят пятый — перестройка и ускорение, в девяностом не стало мыла и крупы… А человеческая память избирательна и непредсказуема. Бывает, годами помнишь парня или девчонку такими, как они от нас уходили, а потом увидишь его взрослым — и застрянет в памяти уже совсем иной образ.
— А бывшие воспитанники приходят к вам?
— И приходят, и письма пишут, и фотографии шлют. Случается, жизнь сама столкнет. Один мой шаловливый мальчик стал большим человеком, владельцем крупной фирмы, на юбилей детдома целый компьютерный класс нам подарил. А милая девочка из моих любимиц свою новорожденную дочурку нам сдала: дескать, меня вырастили и ее поднимите… Такие вот дела.
— Наверно, было трудно скрывать, кто у вас ходит в любимчиках? — задала Светка еще один отвлеченный вопрос в надежде, что разговор все же вернется к основному.
— Труднее скрывать — кто в «нелюбимчиках». Дети, они ведь всякие бывают: и лживые, и злобные, и подлые. Наследуют пороки своих родителей, расплачиваются за их грехи. Мы-то в каждого малыша пытались заронить зерна добра, справедливости, а жизнь — штука сложная. К семье и к воле наши пташки не приспособлены. Многие попадают в беду. Ваша мама попала в беду. Но я не знаю, чем вам помочь. Решительно не могу припомнить, кем бы она могла быть. А врать не хочу. Не в моих правилах обманывать людей и подавать напрасные надежды.