Непонятно в чем дело, то ли аккумулятор находился на последнем издыхании и его пора менять, то ли стартер полетел. Давно жалуется начальству, но главный механик отмахивается: бюджет съеден и раньше следующего года ничего не светит.
Наплывает темнота, и вместе с ней непотопляемая мерзкая тоска. Тоня выходит на дорогу. Огоньки развешанных на фонарные столбы гирлянд весело перемигиваются. Неподалеку стоит мужчина, согнувшись и пряча голову в воротник, и тоже голосует. Никто не останавливается, все спешат в Новый год, и никому нет дела до сиротливо притулившейся у обочины маршрутки и усталых, подмерзших людей.
Тоня глядит на мужчину, внутри шевелится неприязнь, ей вдруг хочется ударить его:
– Все из-за вас! Жди теперь, когда кто-нибудь остановится, чуть-чуть ведь не доехала до базы. И машину бросить нельзя, и телефон сел. Вот что делать?
Мужчина молчит, украдкой рассматривает ее, невысокую, полную женщину с угрюмым лицом, сливающимся с болотным свитером крупной вязки и такого же цвета пуховиком. Только ярко-голубая шапка с болтающимся из стороны в сторону заячьим помпоном выбивается из образа. Потом произносит:
– Простите. Я вчера прилетел, с утра мать хоронил. Всю ночь не спал.
Тоня, пытаясь скрыть раздражение, бурчит:
– Пусть земля будет пухом.
– Спасибо, – холод заставляет его время от времени потирать побелевшие уши, смешно шмыгать носом.
– Что же вы без шапки? – Тоня снимает свою, пышные каштановые волосы рассыпаются по плечам. – Возьмите, я капюшон накину.
Мужчина упрямо мотает головой.
– Значит, не местный. Зовут-то вас как?
– Георгий Сергеевич. А вас? – спрашивает он скорее из вежливости.
В ее голове проносятся неясные воспоминания, в глазах вспыхивают синие язычки, Тоня в замешательстве:
– Георгий Сергеевич? Я же Тоня Пригода. Не помните меня? Из восьмого «А»? Еще дразнились в классе, Пригода – живи три года.
Мужчина замирает, пристальнее всматривается ей в лицо и восклицает:
– Тонечка? Ты изменилась. Прости, вырвалось. Впрочем, я тоже старый.
Тоня собирает пышные волосы в хвост, вновь распускает, горько смеется:
– Да. Тогда я была Тонечка – от слова «тонкая», а сейчас Тонька – от слова «тонна».
Георгий Сергеевич отворачивается, чтобы не выдать волнения, но все же, не утерпев, вновь бросает взгляд: все в ней изменилось, только глаза остаются прежними ярко-синими.
– Как поживаешь, Тонечка?
– Как, как? Хорошо! Муж, дочь. Зарабатываю неплохо. Раньше трамвай водила, пока депо не прикрыли, пришлось на такси пересесть. Но ничего, до пенсии осталось немного. Вы как? А вы были на Таити?