Прицепившуюся «дублерку» водитель «Линкольна» как будто не замечал – ехал спокойно, не превышая скорость, и только сворачивая к Сокольникам, сказал громко:
– Мистер Даунинг, приготовьтесь!
– Всегда готов! – глухо ответил Джек из-под наброшенной куртки.
Лимузин внезапно газанул и, легонько повизгивая тормозами, свернул к парку.
– Пора!
Даунинг выскочил из притормозившего автомобиля и даже не поскользнулся. Мигом перепрыгнул низенькие кустики, затаился за деревом, бурно дыша. Давненько он не бегал…
«Дублерку» слегка занесло на повороте, но шофер справился и пригасил скорость – «Линкольн» впереди вовсе не уходил от преследования, а спокойно катился, припадая к запорошенному асфальту черным лакированным корпусом. Вскоре обе машины умчались, и вернулась тишина.
К вечеру похолодало, ветер шумел, путаясь в ветвях, и даже не верилось, что ты находишься посреди огромного, опасного города.
Джек захихикал, застонал, затрясся, давясь от смеха. Он захлебывался, кашлял, стуча себя кулаком по груди, и снова хохотал, слабея, поджимая ноги, едва не падая, пока вовсе не обессилел.
– Это нервное… – пробормотал Даунинг, издавая последние истерические смешки, и натянул на голову лыжную шапочку, купленную намедни в местных «Спорттоварах». На нем вообще не было ничего с этикеткой «Made in USA», кроме советского паспорта, изготовленного умельцами ЦРУ.
Джек шел и улыбался. Удалось! Он чувствовал себя мустангом, долгое время проторчавшим в конюшне. И стойло теплое, и корма в достатке, а ему невмоготу стоять! Скачки хочется, бешеного бега, такого, что копыта едва касаются земли и ты летишь над прерией, ликуя, пьянея от простора и воли!
– Вырвался! – хихикнул Даунинг.
Выйдя на Русаковскую, он спустился в метро на станции «Сокольники», блаженствуя, что стал невидимкой, одним из людишек-букашек, копошащихся в московском муравейнике. Он пропал, растворился в толпе, как осенний лист слетает на аллею – и будто исчезает, сливаясь с опадом.
Джека распирал интерес и любопытство – снаружи, через стекло машины или на каком-нибудь официальном мероприятии, невозможно увидеть течение обычной жизни. Она начинается за порогом посольства, вне обычных сборищ дипломатов и шпионов, в которых «гражданскому помощнику военного атташе» приходится вращаться. И вот он прорвал начертанный магический круг!
Москвичи и гости столицы толклись вокруг, неприятно поражая Даунинга. Они совсем не походили на голливудский стереотип – узколобых советских варваров. Никакой злобы, подозрительности, страха не наблюдалось вообще – русские дремали, покачиваясь на диванах вагона метро, увлеченно читали и торопливо прятали книги в портфели или сумочки, когда поезд с воем выныривал из туннеля к нужной им станции. Молоденькие студентки щебетали, беспричинно смеясь и стреляя глазками, пара высоченных баскетболистов с огромными сумками лениво перебрасывалась мнениями о последней игре «Жальгириса», мужчины постарше говорили о работе, о женщинах, о рыбалке и хоккее или о новой космологической теории – Джек и такое уловил краем уха.