Двигатель ревел на взлетном режиме, пытаясь вырвать нас из смертельных объятий стихии, но земля неумолимо приближалась. Сто метров, восемьдесят, семьдесят, пятьдесят, вот уже видно как качается под ветром чахлый кустарник, и вдруг — подъем! Наконец-то долгожданный восходящий поток подхватил нас под крылья и понес вверх, от серых, суровых скал к темно-синему облаку, висящему над нами, закрывшему собою весь мир. Перевал уплыл под крыло, облако осталось позади, мир снова сиял синевой и чистотой, радостно светило солнце, зеленые холмы лежали внизу, мы были живы, и жизнь эта снова была прекрасна.
— Иногда, все-таки, прощает Бог дураков! — проворчал Николай Иванович.
Время шло, мы приближались к Тангару, вот уже вошли в створ двух маяков, вот уже повернули на третий, пора запрашивать разрешение на посадку. Мы связались с диспетчером круга Тангара, я назвал тип нашего воздушного судна, бортовой номер, и запросил посадку. Последовало некоторое замешательство со стороны диспетчера, и наконец, обозвав нас: «Антонов — два, два», он объявил, что аэропорт, в принципе, может принять наш самолет, но в том случае, если наш посадочный вес не превышает ста пятидесяти тонн, но не может обеспечить необходимый коэффициент сцепления колес с бетоном, так что возможно выкатывание за пределы полосы.
Мы обалдели. Какие сто пятьдесят тонн? Плевать нам на коэффициент сцепления! Даже скользя по чистому льду мы никак не выкатимся за пределы полосы длиной два с половиной километра! Я еще раз повторил, что наш самолет называется «Антонов — два», и его посадка ничем не угрожает покрытию полосы, но диспетчер упрямо твердил свое — «Антонов — два, два», двойкой больше, двойкой меньше, видимо для него не имело значения. Он рекомендовал нам, если позволяет остаток топлива, идти в международный аэропорт, полоса которого рассчитана на прием тяжелых транспортных самолетов.
Вот это да! На кой черт перлись мы через горы, рискуя гробануться на этом проклятом перевале, чтоб опять делать крюк и идти в международный аэропорт? И это все из-за возникшего недоразумения с диспетчером? Да, и горючего нам не хватит. Жан Поль нервничал, мы находились уже на посадочной прямой, а посадку нам все не разрешали, хотя и не запрещали. Они принимали наш легкий Ан-2 за тяжелый транспортный самолет Ан-22.
— Нас явно с «Антеем» путают, — сказал Николай Иванович, — переубеждать бесполезно, похоже, что у них весьма скудные познания о самолетах Антонова — темнота! Заграница! Скажи им, что идем на одном моторе, иначе хрен они нам посадку разрешат!