Она кивнула и несколько секунд продолжила кивать, будто поняла и приняла.
– Мне пора.
Я встал и пошел за ней к входной двери.
Весь этот разговор был странным и банальным.
Я открыл дверь и увидел, что все это время в припаркованной машине ее ждал Кэм.
– Тебе надо было позвать его, – сказал я, не веря собственным словам. – Он тут целых сорок пять минут.
– С ним все в порядке, – ответила Бекки и, встав на цыпочки, поцеловала меня в щеку. – Береги себя, Дженс.
* * *
Я рухнул на диван, словно только что пробежал марафон.
Было слишком рано, чтобы ложиться спать, но я все равно выключил телевизор и свет и наконец вытащил из сумки телефон. Только поставлю будильник, а почту смотреть не буду, – сказал я сам себе. Почитаю книгу, а потом пойду спать.
И не стану думать ни о Бекки, ни о Пиппе.
Тут на экране высветилось сообщение от Пиппы.
«Дедуля настоящий деревенщина! Он хочет вытащить меня завтра поужинать в три часа. В ТРИ, Дженсен. Уже в половине седьмого я буду умирать от голода. Пожалуйста, поужинаешь со мной в нормальное взрослое время?»
Я уставился на экран.
Идея поужинать с Пиппой была отличной. Она рассмешит меня, потом, может, мы приедем сюда, ко мне. Но после Бекки и ожидающего меня кошмара на работе я не был уверен, что из меня получится хорошая компания.
Проще говоря, я очень устал. И не могу сейчас ни с чем справиться.
Мне стало дурно, но я ответил:
«Эта неделя будет сумасшедшей. Может, на следующей?»
Я отбросил телефон и ощутил накатывающую тошноту.
Через полчаса я уже был в постели. Проверил телефон. Ответа не было.
Дедушка вручил мне тарелку овсяных хлопьев, и моему мозгу понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что она горячая.
Я взвизгнула, тут же поставила ее на стол и рассеянно его поблагодарила.
– Вы, миллениалы[9], вечно таращитесь в свои телефоны, – пробурчал он.
Некоторое время я рассеянно наблюдала, как он просеменил к столу, сел и принялся за свою овсянку.
– Извини, – я выключила экран телефона. – Кажется, я сама не заметила, как пялилась на экран, словно удав на кролика, – я положила телефон и села рядом с ним за стол. Сколько ни глазей, вчерашнее сообщение все равно не изменится: «Эта неделя будет сумасшедшей. Может, на следующей?»
О, ну конечно, придурок. Вот только на следующей неделе меня уже тут не будет.
– Разве я миллениал? – спросила я, улыбнувшись и отодвинув подальше свое раздражение и замешательство. – Думала, что частично X, частично Y.
Он посмотрел на меня и ухмыльнулся.
– Приехала всего двенадцать часов назад, а так тихо, словно ее уже снова нет.