Моя сестра подняла вверх папку и открыла боковую дверь.
– Название компании, которая все это организовала. Они отлично знают, для чего мы здесь: пить, есть и дебоширить.
Зигги с Уиллом выпрыгнули из машины поздороваться с руководителем группы, я потянулся, чтобы взять с заднего сиденья сумку с ноутбуком и солнцезащитные очки, Найл с Руби разминали затекшие ноги, Пиппа вышла вслед за ними.
Мой телефон завибрировал, и, вытащив его, я увидел письмо от Натали.
– Идешь? – позвала меня Пиппа, заглянув в машину.
– Только не выдавай, – сказал я, торопливо печатая ответ. – Мне нужно ответить, это быстро.
Засмеявшись, она отошла, а я закончил писать и нажал «отправить». Я уже собирался встать, но налетел на сестру.
Она закрыла собой выход:
– Кажется, у нас изменились планы. Уилл хочет импровизировать и предлагает проехать еще немного на север.
Я поднял на нее глаза. Она раскраснелась, а взгляд был слегка безумный.
– Ты уверена? – я попытался заглянуть ей за спину. – Место не внушает доверия или что? Пить, есть и дебоширить вроде бы отлично звучало.
Она покачала головой:
– Нет, тут настроение какое-то не то.
Я повернулся, чтобы выглянуть в окно.
– Дженсен! – вскрикнула Зигги, привлекая мое внимание.
Я испуганно посмотрел на нее.
– Что?
Она встряхнула головой, задыхаясь, и, возможно, это выглядело несколько безумно. Руби с Найлом молча забрались обратно. А Пиппа остановилась позади Зигги, настороженно вглядываясь мне в лицо.
– Я правда думаю, что нам лучше ехать дальше, – сказала моя сестра.
Уж не знаю, злилась ли она на Уилла, предложившего изменить ее тщательно продуманный маршрут, или была голодна, но мне все равно нужно было в туалет.
– Ладно, дай только я быстро схожу…
Когда я проталкивался мимо нее, она схватила меня за руку, я почувствовал, как она судорожно вцепилась в мой бицепс. Да что с ней такое?
– Дженсен, – тихо позвала Пиппа.
Или, может, она закричала.
Я уже не слышал.
В десяти футах от нас… Даже не видя ее лица, я знал, что это была она.
Она подстриглась, но на правом плече была все та же маленькая родинка. На плече, которое я целовал бесчисленное количество раз. А на левой руке был шрам – след от укуса собаки в восьмилетнем возрасте.
Я вслепую шагнул вперед. Про такие моменты очень точно говорят, что мир закружился волчком. Словно вопреки силе земного притяжения. Мир и правда закружился, а я не помнил, дышал ли.
– Бекс? – грубо спросил я.
Она повернулась, и темно-карие глаза широко распахнулись от удивления.
– Дженсен?
Я кожей ощущал тягостное молчание позади себя и знал, что все мои друзья затаили дыхание.