Для меня все было крайне просто: я хотел ее, а она откликалась на это желание. Ну или я ни черта не научился понимать в языке тела женщины за все прожитые годы!
В голове мелькнула ревнивая мысль — а если все дело было в качке? Может, Беляшкина что-то с ним закрутила? Я внезапно понял, что мысленно строю планы слежки за матерью своего ребенка как за какой-нибудь неверной женой. Которой она мне не являлась. Во всяком случае, пока.
Но одно я знал точно — проигран бой, но не война. И какие бы ни были причины того, что Беляшкина удрала от меня, как черт от ладана, я собирался все равно получить ее в свою постель. И вместе с тем — в жизнь.
Все эти мысли проносились в моей голове по кругу всю первую половину дня. И прервались только после очередного бесцеремонного вторжения ко мне в кабинет.
— Дмитрий Юрьевич! — Вика, ворвавшаяся в мой кабинет, открыла было рот, чтобы что-то еще сказать, но за ее спиной послышалось:
— Ой, Виктория, давай без этих вот всех церемоний!
Протиснувшись мимо Вики, закатившей глаза от подобной наглости, Вовчик проследовал прямиком в моему столу, на который возложил ноги, усевшись напротив.
Я быстро пришпилил его взглядом так, что ноги он мгновенно убрал. Вика так и стояла в дверях, ожидая от меня дальнейших распоряжений.
— Будешь чего? — спросил я у Вовчика.
— Я за рулем, — поморщился тот с явным сожалением.
Не удержавшись, я фыркнул.
— Можно подумать, это тебя когда-то останавливало!
— Теперь останавливает, — заявил Вова многозначительно и я быстро махнул Вике, отпуская ее тем самым на рабочее место.
— Ну и где ты был? — спросил я, откидываясь в кресле. — Твоя Джульетта вся исстрадалась уже.
— Правда? — друг мигом оживился, проявив крайнюю заинтересованность.
— Судя по виду — да, — заявил я. — Так где ты был?
— У себя в сервисе.
Я поднял вопросительно левую бровь, ожидая продолжения.
— Чинил байк.
— Свой или чужой? — фыркнул я, не удержавшись.
— Чужой, конечно! — мгновенно возмутился Вовчик с видом настолько оскорбленным, будто его обвинили как минимум в государственной измене. И взаправду! Я не мог припомнить случая, чтобы Вова хоть раз повредил свой обожаемый «Харлей».
— А что, больше чинить было некому? — поинтересовался я и он наконец сказал то, что приблизило нас к сути дела:
— Есть кому. Но мне надо было подумать, а когда я копаюсь в байке, думается куда лучше.
— Выкладывай, — коротко предложил я, устав ходить вокруг да около.
— Ну, у нас с Натахой…
Удивительное дело! Я впервые в жизни видел, как мой друг смутился, говоря о женщине. Тут и вправду пахло чем-то интересным.