Малек как-то тупо смотрел перед собой на стол, местами облезлый и затертый временем, стаканами, тарелками, локтями, сигарета, дымилась сама по себе, он забыл, что ее надо курить, пепел вытянулся, изогнувшись чуть ли не крючком, наконец отвалился и упал на стол, частично рассыпавшись. Рассказ его впечатлил, что сказать, он не знал, и потому посмотрел на рюмку. Борис вылил остатки из графина ему и себе немного, выпили.
Малек вздрогнул, глаза у него уже блестели, веки потяжелели, спиртное действовало:
— Я не знал этих подробностей. Жуть. Страшная смерть. Хотя, может, и заслужил такую. Не знаю. Борь, скажи, чтобы Заноза еще налил. А?
— Все, Витя, достаточно на сегодня. Схожу в туалет, и по домам.
Когда Борис вернулся, склонив голову, Малек сидел, качаясь над столом, его совсем развезло. Борис посмотрел на бармена, тот виновато развел руками, значит, выпросил его товарищ у Занозы еще грамм сто.
Малек положил руки на стол, опустил на них голову, затем поднял, посмотрел на Бориса глазами мутными и замысловатыми:
— Борь, ты извини. Я вздремну, на пару минут, не больше. Ну очень хочется. А ты не уходи. Слышишь, посиди со мной, я сейчас, скоро, — голова его опустилась на руки, он уснул почти мгновенно, похрапывая и посвистывая воздухом в глубоком дыхании.
Борис подозвал бармена.
— Посчитайте, сколько я должен и долг его.
Заноза даже не задумался:
— Пятьсот гривен всего. Четыреста был должен.
Борис отсчитал полторы тысячи, положил на стол:
— Тысячу на его счет запишите, будет приходить, водки наливайте не более ста граммов в день. Через неделю я наведаюсь.
Бармен согласно кивнул:
— Хорошо. Как скажете. Кова, да? Заходите, всегда рады.
Борис вышел на улицу и замер, перехватило дух, он даже задержал дыхание, нет, там был не воздух, в кафе этом, газ неизвестного состава, годный для употребления только частично, в небольших дозах и не более часа по длительности, дальше наступала интоксикация организма. Наконец, чуть адаптировавшись, дохнул полной грудью, и закружилась голова. Посмотрел время. Половина седьмого. Значит, брать такси. Набрал номер.
У Соломенского рынка попросил таксиста притормозить. В цветочном киоске купил хороший букет тюльпанов.
Дверь открыла Люба. Посмотрела на букет, затем медленно перевела взгляд на Бориса.
— Тебе, — протянул цветы. — На кофе приглашала?
Любо по-прежнему молчала, что-то по-своему, по-женски, взвешивая, оценивающе соображала. Нет, еще секунда, и рука его с букетом опустится вниз, пауза, конечно, хороша, но передерживать тоже не стоило, посмотрела опять на цветы и приняла, взяла их, отступила чуть в сторону: