— Непорядок… Спим?
— Нет, вас ждем, — в том же стиле ответила я. В принципе общаться с ним как-то иначе не возникало желания. Судя по всему, у него тоже.
— Я в прошлый раз бумаги забыл. А эти, — потряс он двумя папками, — нужно вернуть, они мне уже не нужны.
— Так возвращайте, — не могла я понять, чего он от меня хочет. Зачем он мне вечно объясняет цель своего визита и талдычит о каких-то документах-бумагах-диссертациях? Специально выводит из себя или по натуре зануда?
«Или это я злая, потому что пришел Пунцов, а не тот, кого я ждала».
Кого конкретно из двух я ждала, я посоветовала себе не думать. Неверно говорят, будто чужая душа — потемки. Надо говорить: женская душа — потемки.
Пока он записывался в журнал, я взяла ключи и первая вышла в коридор.
— Что-то имен в журнале не прибавилось, — заявил он по пути, как всегда недовольным тоном. — Где же ваш друг? Не записывается? А если пропадет чего, кто отвечать будет?
«Господи, кому нужны твои бумаги».
А вслух сказала:
— Мой друг больше не приходит. Я теперь совсем одна.
С этими словами у меня защемило сердце. А вдруг и вправду не придет? Вдруг я его обидела вчера? В то же время я имею право на свое мнение. Если я считаю, что «призрак» спрятался в нише, почему я должна делать вид, что верю во что-то другое, во что я на самом деле не верю? И он был не прав, дело не в том, что я на стороне Смирнова, дело в том, что мы со Смирновым на одной стороне.
— Так и будем стоять?
Я вздрогнула. Опять я сплю на ходу. А Пунцов Степан Степанович стоит и ждет, когда я ему дверь открою.
Он вошел внутрь, а я не могла не кинуть взгляд на двери Гербового зала, раз уж он так удачно расположился — по соседству. Что за тайну скрывают его стены?
Неожиданно для себя я сделала шаг в комнату, где был Пунцов, и обратилась к нему.
— Послушайте… Степан Степанович.
— Ну?
— Вы давно здесь работаете?
— В смысле, в институте?
— В этом здании.
— Как вы можете заметить, я работаю теперь в другом здании. — Нет, он издевается! Слава богу, не пришлось его бить головой о стену, он продолжил сам. — Но до этого, с позволения назвать, ремонта, да, мой отдел сидел здесь. Последняя дверь по правой стороне — это был мой кабинет без малого двадцать лет. Но пару месяцев до переезда я сидел здесь, в архиве.
— Отлично. Слушайте… — я старательно подбирала слова, чтобы не сойти за сумасшедшую или фантазерку со стажем. — Вы никогда не слышали легенду, указывающую на то, что во дворце есть скрытые комнаты или ходы?
— Что? — он посмотрел на меня как на дурочку. Я выстояла под тяжелым взором, не опуская глаз и всем видом показывая, что задаю вопрос всерьез и рассчитываю получить ответ. — Нет, не слышал. И вряд ли это возможно. Чтобы вы знали, у каждого здания есть план. Этот план изучают умные люди, не чета вам, перед тем как принять любое маломальское решение по перепланировке. А их здесь было не мало.