– Один из проклятых теневых набросился на меня в туннеле! – процедила она сквозь сжатые зубы. – С ножом подкараулил в темноте и сбежал, прежде чем я успела с ним расквитаться. Подойдите ближе, и я вам устрою, пещерные ползуны! Только попробуйте еще раз порезать дочь Аль-Модры!
Перешептывания усилились. Одна из дочерей Аль-Модры? Ну и что. Она же вапра. Это даже хуже!
– Никто не трогал веснушку! – выкрикнул чей-то голос среди шептавшихся, и у Тавры задрожала обхватившая рукоять меча рука, словно ее настолько обуревала жажда выпустить кровь из гроттанов, что она едва сдерживалась. Однако она позволила Кайлану убрать ткань от раны: на белоснежной шее, очень близко от серьги с кристаллом, был след острого лезвия. Кровь почти не сочилась из раны, а кожа Тавры была холодной, но это Кайлана сейчас не волновало.
– Найя, – позвал он, – сможешь вылечить ее?
– Думаю, да, но ей нужно успокоиться. Для начала перестань размахивать мечом!
Кайлан положил свою руку на руку Тавры, чтобы ее успокоить. К его удивлению, она послушно опустила меч, острый конец которого почти коснулся каменной платформы, на которой они стояли. Она по-прежнему сжимала рукоять, но успокоилась настолько, что Найя и Кайлан смогли ее усадить.
– Можете уйти? – обратился Кайлан к Амри и остальным гроттанам. – Пожалуйста! Мы скоро вас найдем и разберемся в происходящем.
Когда они остались одни, Кайлан повторил свои слова:
– Что происходит?
– Происходит то, что они убьют меня, прежде чем мы уйдем из этих пещер, – огрызнулась Тавра. – Этот склеп станет моей могилой.
– Ой, перестань, – ответила Найя. – Что ты делала в туннелях?
– Ничего. Вы получили фирку?
– Не совсем. Она у гроттанов, но не в этом месте. Они предоставят нам ее, чтобы мы могли передать сообщение. Амри отведет нас туда, где фирка хранится. А потом он пойдет с нами в Ха’рар.
– Да ну? Моя жизнь в опасности, а вы по-прежнему доверяете им и готовы и дальше оставаться в пещерах?
Найя расположила руки над порезом. Свет голубой влийайа постепенно нарастал, как это было, когда она лечила Гурджина. Порез был всего лишь травмой плоти в отличие от глубокого истощения Гурджина, и через мгновение рана вапры закрылась и больше не представляла опасности кровоизлияния вдобавок к иссушению жизненной эссенции. Кайлан вспомнил холод кожи Тавры… Возможно, ей было намного хуже, чем она показывала. Пока Найя заканчивала лечение, он набрался храбрости и заговорил:
– Тавра… ты в порядке? – Его голос прозвучал намного смиреннее, чем ему хотелось бы. Так она его точно не станет уважать! Он попытался снова, и речь его зазвучала лучше, увереннее: – Если ты страдаешь после случившегося в замке, ты только скажи… Мы готовы тебе помочь.