– Далеко ли Гробница реликвий от этой пещеры?
– Да, – подтвердил Амри, – идти примерно полдня по горным туннелям.
– Ну, веди. Больше всего мне хочется поскорее уйти отсюда.
Кайлан вдруг понял, что, возможно, Амри не скоро удастся снова увидеть свой дом. У юноши с собой ничего не было, кроме накидки: ни обуви, ни оружия, ни рюкзака или даже запасов еды. Однако с учетом случившегося и по воле модры он не противился идее сразу же отправиться в путь.
– Погодите чуть-чуть, я только попрощаюсь.
Он приложил руку к стене пещеры и постучал пальцем. В воздухе не раздалось ни звука, но спустя мгновение Амри приложил ухо к породе и прислушался. Кайлан тоже так сделал и услышал слабое ритмичное постукивание, отчетливо слышимое в плотном камне. Он уже его слышал, но не знал, что это такое. Вот как, значит, гроттаны беззвучно общаются в туннелях.
Без лишних слов Амри жестом пригласил пойти, и все трое последовали за ним в глубину подгорных лабиринтов.
Кайлану все туннели казались одинаковыми, и чем дальше они уходили от центральной пещеры Домрака, тем темнее становилось. Благодаря своим гроттановским глазам Амри идеально видел в темноте. Кайлан же одной рукой держался за руку Найи, а другой вел по холодной и мокрой стене. Он подумывал спросить, можно ли зажечь факел, но если бы было можно, наверное, Амри уже предложил бы это сделать.
– Свет привлекает разных существ, – вскоре сказал он, словно Кайлану так сильно хотелось обзавестись факелом, что его мысли оказались услышаны. – Много существ.
Кайлану стало интересно, кто еще обитает в пещерах, но он не спросил. Он не хотел узнать ответ Амри. Он уже на всю жизнь вперед насмотрелся на жуков, пауков и прочую живность. Ему хотелось лишь поскорее найти Гробницу реликвий, забрать оттуда фирку и нырнуть в ближайший ведущий в верхний мир туннель. Не раз он переставал слышать шаги Тавры за своей спиной, и каждый раз они за ней возвращались. Было бы намного проще, если бы она держалась за плащ Кайлана, как он держался за плащ Найи, но Тавра этого не делала.
Путешествие было совершенно некомфортным. Кайлан подавлял в себе импульсы страха и паники, вызванные тьмой и закрытым пространством. Остальные счастья не ощущали, но и не ощущали себя в ловушке. Что еще хуже: в его уме звенели слова Тавры, которые при каждом воспоминании о них вызывали в нем кисловатое чувство вины. Он попытался пойти на контакт с ней, но совершил это в совершенно неудачный момент. Слова спутались и оказались не теми – позор для сказителя песен. Идя во тьме, Кайлан составлял письмо, которое собирался записать при первой же возможности. Письмо, в которое вложит внимание и заботу и которое в подходящий момент вручит воительнице.