Вторая была обведена. Реми был один, он страдал…
Битси, прочитав сообщение, побледнела и сказала, что должна сообщить своей матери. Мы с папа́ проводили ее до двери. Она поцеловала папа́ в щеку, и на его лице появилось нечто вроде улыбки.
А мы вернулись к маман. Папа́ опустился рядом с ней на колени и осторожно вытер ее слезы. Мы с ним обняли ее за талию и помогли дойти до кровати. В их спальне папа́ стал расхаживать по комнате, маман продолжала плакать.
– Позвонить доктору Томасу? – спросила я.
– Вся медицина в мире тут не поможет, – сказал папа́. – Я побуду с ней. А тебе нужно отдохнуть.
На этот раз я не стала спорить. Я чувствовала себя виноватой из-за того, что предоставляю маман ее горю, но испытывала облегчение, имея возможность предаться своему собственному. Шталаг. Новое слово в словаре потерь. До этого дня мы могли твердить себе, что Реми возвращается к нам. А что мы скажем себе теперь?
Сидя за письменным столом, я взяла его вечное перо и написала:
Милый Реми!
Это ужасно, что ты в плену, ужасно, что ты пострадал и находишься вдали от дома. Мы так тревожимся!..
Мне становилось немного легче оттого, что я изливала свои чувства, но такое письмо не принесло бы утешения брату. Я отвинтила колпачок ручки и позволила чернилам пролиться на листок.
И начала снова.
Милый Реми!
Но дальше дело не сдвинулось.
Утром я оделась и пошла в спальню родителей. Маман сжалась под одеялом. Закрыв глаза, она плакала, словно не в силах очнуться от ночного кошмара. Папа́, стоя перед зеркалом, застегивал рубашку.
– Я побуду с ней, – сказала я.
– Маман вряд ли захочет, чтобы ты видела ее такой. – Он проводил меня до входной двери. – Я знаю кое-кого, кто за ней присмотрит.
Снаружи на тротуарах почти не было людей, на мостовой не было машин. И в нашей библиотеке было до странности тихо. Я скучала по Маргарет. Я скучала по Полю. Скучала даже по голосу суровой миссис Тернбулл, шикающей на студентов.
– Я уже слышала о Реми. Мне так жаль. – Профессор Коэн протянула мне роман Лоры Уайлдер «Долгая зима». – Я там отметила особенно запоминающийся эпизод. Во время снежной бури семья первопроходцев сидит в хижине, не в силах согреться. Отец начинает играть на скрипке и велит трем своим дочерям танцевать. Они хихикают и подпрыгивают, и это помогает им не замерзнуть насмерть. Потом отец должен позаботиться о животных, или они погибнут. Когда он выходит наружу, то даже в шести сантиметрах от себя ничего не видит. Он держится за веревку для белья, чтобы добраться до хлева и конюшни. А там его ждет их мать, сдерживая дыхание… – Когда я взяла книгу, профессор Коэн накрыла ладонью мою руку. – Мы не знаем, что будет дальше. Мы только можем держаться за веревку.