Я укоризненно смотрю на него.
– Ладно… – нехотя соглашается он. – Тут и впрямь неровно. Но я скоро все исправлю.
Через мгновение он паркует машину. Я смотрю на дом перед нами.
– Значит, это твой дом.
Дом небольшой. Белая облупившаяся краска. Небольшое крыльцо, к стене приставлена метла. Никакого величия. Никаких архитектурных изысков. Полная противоположность домам, в которых мы выросли.
Я в полном восторге. Его дом похож на тот домик в лесу.
Лахлан наклоняет голову и улыбается озорной улыбкой. Она тотчас напоминает мне пятнадцатилетнего мальчишку, в которого я когда-то влюбилась.
– Да. Соответствует твоим ожиданиям?
Мое мнение ему важно. Даже в детстве оно имело значение. Именно это и делает Лахлана моей страховочной сеткой – я всегда буду важна для него.
– Еще как! Я в полном восторге.
Мы выходим из машины. Он идет к багажнику и берет мою сумку.
– Что заставило тебя выбрать это место? – спрашиваю я.
Он вешает мою сумку через плечо и берет меня за руку. Мы шагаем к его дому, бок о бок.
– Дом маленький. Уединенный. Как такой не любить?
Поднявшись на крыльцо, мы топаем, чтобы стряхнуть снег с обуви. Лахлан открывает входную дверь и, протянув руку, щелкает выключателем.
В доме небольшая прихожая, ведущая прямо на кухню. Это одна из самых крошечных кухонь, какие я когда-либо видела, со старой техникой цвета авокадо.
Лахлан бросает ключи на стойку и молча ведет меня в гостиную. Это самая большая комната в доме. Здесь только бежевый ковер, коричневый кожаный диван, кресло с кофейным столиком и телевизор в углу. Интерьер дополняет груда коробок, сваленных у стены.
Я указываю на них.
– Мне нравится, как ты обставил дом.
Лахлан прислоняется к стене и улыбается мне.
– Это отняло кучу времени.
Я иду вперед, придирчиво разглядывая все вокруг.
– Оно и видно.
– Скажите, декоратор интерьера Наоми, что бы вы сделали по-другому?
– Во-первых, я бы повесила шторы. – Я указываю на эркер. – И это были бы тюлевые шторы. Затем покрасила бы стены в бледно-желтый цвет. Ковер я бы оставила. Повесила бы несколько картин. Нашла бы несколько красивых цветов и непременно навалила бы в эркер целую гору подушек, чтобы в любое время можно было расслабиться и смотреть на улицу.
– Колоссальная работа.
Для него – да. Но если бы я жила с ним, то делала бы все сама и с самой широкой улыбкой.
– Ты думаешь, – говорит Лахлан.
– Я воображаю, – поправляю я его.
– То же самое.
Он идет на кухню. Я слышу, как хлопают дверцы шкафчиков.
– Я знал, что тебе понравится это место, – кричит он.
Я следую за Лахланом.
– Ты серьезно?
Он берет две тарелки и накладывает на них еду.