Рабочие шли группами через стан к своей улице, обсуждая отказ нового арендатора. Теперь рассчитывать было больше не на что, и в душе у многих, окончательно потерявших надежду остаться на руднике, накипала злоба против китайцев. Косоглазых, желтолицых «ходей» берут, предпочитают, а православных по миру пустили!
Бабы, узнавшие о безнадежности положения, в разговорах друг с другом и с мужиками весь этот день разжигали недовольство.
Следующий день было воскресенье. И хотя со времени прекращения работ каждый день был, в сущности, праздником, но все-таки то — будни, а это — воскресенье. Безвыходность положения не воспрепятствовала, а скорее способствовала тому, что многие рабочие под вечер были более или менее сильно под хмелем. Вдоль по улице визжали гармоники, раздавались пьяные песни, слышна была ругань. В одном месте мужики с бабами плясали на улице, в другом — пьяные пары целовались или ругались. Плясавшие постепенно стянули к себе почти все взрослое население улицы, оставшееся еще на «Убогом»; подошли также несколько китайцев, которые вообще держались в стороне от русских рабочих.
Китайцев полупьяная толпа встретила косыми взглядами и насмешками. Посыпались замечания насчет того, что желтомордые отбивают хлеб у русских. Китайцы не понимали упреков, но поняли, что к ним настроены враждебно, и ретировались.
Пляски и пение продолжались до заката солнца, толпа была возбуждена вином и весельем и расходиться по домам не хотела. Кто-то предложил прогуляться с музыкой по стану — поскандалить на прощанье. Эта мысль встретила общее сочувствие. Быстро организовалась процессия с гармониками, с флагами, устроенными из женских головных платков, нацепленных на палки. Гармоники заливались, каждая по-своему, несколько человек несли чугунные сковороды и били в них палочками, как в бубны; бабы затянули визгливыми голосами рекрутскую песню:
Последний нонешний денечек
Гуляю с вами я, друзья...
Процессия обошла весь стан с пением и музыкой и особенно усердствовала перед квартирой нового арендатора. Но никого из служащих, кроме станового, не было дома. Репиков в этот день устроил для них прощальный пикник, и все уехали за пять верст в лес. Поэтому эффект прощальной демонстрации в значительной степени пропал.
На обратном пути толпа проходила мимо китайской казармы, обитатели которой, привлеченные музыкой, частью высыпали на крыльцо, частью высунулись из окон. Пьяным людям, при виде китайцев, естественно, припомнилась вчерашняя обида, а добродушные улыбки желтолицых были приняты как насмешка.