Мне снова приходит в голову, что физическая близость с женщиной, способной вздернуть тебя одной рукой — это тот еще вызов. И нужно быть отчаянным храбрецом или просто чокнутым, чтобы…
Но я же принял работу над этой станцией.
Тут я слышу мяуканье и наконец оглядываюсь.
Вот же он, Белкин — лежит, развалясь, чуть дальше от дыры, ошейник на месте, сбруя от шлейки на месте. И щупальце переводчика за ухом тоже на месте. Сверху на Белкине сидит… ну да, белка. То есть омикра. И массирует ему складки кожи на загривке маленькими передними лапками… то есть ручками.
Другая белка — опять же, омикра — свернулась клубком у Белкина между лапками.
Увидев, что привлек мое внимание, кот снова мяукает, потом неспеша начинает подниматься, давая возможность омикра соскочить.
Мне становится стыдно: сначала места себе не находил, но разговор с Миа (а больше того размышления о моих с ней шансах) совершенно меня отвлекли. Разве к друзьям так относятся?
— Вот ты где, красавец, — бормочу я, когда кот подходит ко мне и подставляет голову для поглаживания.
Пара омикра сидит там, где Белкин их оставит и смотрит на меня глазами-бусинами.
— Вижу, вы поладили. А теперь поладить с гостеприимными хозяевами предстоит мне.
Кот, разумеется, только мурлычет. Омикра тоже молчат.
Миа мне уже рассказала, как достигаются договоренности с омикра. Еще одна причина, по которой возникают сомнения в их разумности, состоит в том, что они никогда не пользуются ни одним из наречий других рас. Единственный способ получить от них что-то — изложить свою просьбу и предложить какой-то предмет (чаще всего, еду), либо в уплату, либо просто как символ, если просьба сама по себе предполагает взаимную выгоду (например, вы охраняете мой корабль от паразитов, а взамен можете съесть пять процентов от лежащих на камбузе продуктов).
Если омикра примут подношение, то выполнят и просьбу. Если по какой-то причине не собираются выполнять — то подношение останется лежать где лежало.
При этом можно формулировать просьбу сколь угодно сложно и на любом языке, хотя есть мнение, что некоторые запросы остались неотвеченными как раз потому, что контактеры использовали чересчур сложный вокабуляр.
Когда я заметил, что так когда-то наши предки общались с богами, Миа серьезно кивнула и добавила, что хотя никто из разумных рас всерьез не обожествляет омикра, некоторые сарги видят в них персонификацию своих стихийных божеств.
Вот сейчас я набираю воздуха в грудь и начинаю говорить:
— Уважаемые омикра, большое спасибо, что позаботились о моем неразумном друге. У меня есть для вас предложение, которое было бы небезвыгодно для нас обоих.