«Эмиль >48> переживает кризис. Приближенные замирают от страха каждый раз, когда он выходит из своего кабинета, — сообщал во второй неделе августа адмирал Канарис Эриху Кордту. — Кажется, он никак пе может принять какое-либо решение».
Настроение у Гитлера было отвратительное. Он то неистово кричал, извергая проклятия в адрес поляков, то сидел в мрачном молчании, сложив руки на животе, нахохлившись, как серая ворона.
8 августа фюрер принял венгерского министра иностранных дел графа Иштвана Заки и в ходе беседы закричал: «Мы не только разгромим польскую армию, но и уничтожим польское государство! — Неистовствуя, он продолжал: — Я еще не решил предать гласности факты кастрации поляками немцев \ ибо это вызвало бы слишком большой взрыв негодования. Но и так поведение поляков становится невыносимым для немцев. — Он сжал свой кулак перед лицом Заки. — Вы имеете хоть какое-нибудь представление о настроениях в германской армии в настоящий момент? Поляки в своих газетах высмеивают германскую армию; Бек насмехается над ней. Но я этому рад. Это значит, что германская армия едва сдерживает себя в ожидании схватить поляков за горло, и она будет страшно разочарована, если поляки прислушаются к голосу рассудка».
11 августа Гитлер принял доктора Карла Буркардта, которого доставили из Данцига на юг Германии личным самолетом фюрера. В свое время ходили слухи о якобы пронацистских настроениях Буркардта, однако было бы более точным говорить о его антипатии к полякам. Бур-кардту было трудно выполнять свою миссию, но он делал все, что было в его силах, чтобы противодействовать угрозам, исходившим как с той, так и с другой стороны. Обе стороны были весьма неразборчивы в методах, однако, возможно, в силу того, что Буркардт являлся представителем швейцарской буржуазии и схватывал все нюансы немецкого языка, он мог относиться с большей симпатией к немцам в Данциге, чем к легко возбуждавшимся славянам.
Буркардт два с половиной часа беседовал с Гитлером и впоследствии отмечал, что он увидел его «нервным, жалким, временами почти в шоковом состоянии».
Гитлер не оставил никаких сомнений у швейцарского профессора в том, что смертельно оскорблен ликованием Запада и Варшавы по поводу недавних событий в Данциге. «Бек осмелился хвастаться, что выиграл войну нервов у правительства Германии, — говорил Гитлер, — а заграничная пресса заявляет, что рейх проиграл эту войну! — Ударив кулаком по столу, как он делал всегда в подобных случаях, Гитлер закричал: — Они еще увидят! Они еще увидят! Любой их шаг приведет к тому, что мы обрушимся на них подобно удару грома».