По крайней мере, слова Холли, что Харпер забрала билет, который я оставил для нее на кассе, немного поднимают настроение. Она спасет этот чертов день, когда я просто увижу ее. Прислоняюсь к стене перед кинозалом номер два и жду ее. Проверяю, не отправила ли она мне сообщение. Но в кинотеатре даже у агентства национальной безопасности не ловит сотовая связь.
Постепенно люди покидают зал. Большинство парами. Запах попкорна и начос выходит через двустворчатую дверь кинотеатра вместе с последними посетителями. Голоса и смех гостей стихают, а я все еще стою на входе. Лишь с некоторой задержкой я покидаю свое место у стены и вхожу в пустой зал. Харпер здесь нет. Я прикрываю глаза. Она была здесь. Это доказывает отсутствие билета. А потом ушла, не увидев меня. Не понимаю этого. И как обычно, когда не понимаю чего-то, я злюсь. Мы, черт возьми, целовались. Она провела со мной день на озере, вместо того чтобы пойти в университет. Я ей не безразличен. Или я придумал это? В любом случае, мы вернулись к тому моменту, когда она просто исчезает без объяснений. И это не круто.
– Все в порядке? – Холли появляется позади меня, указывая на зал. – Я хотела убраться, но могу начать с другого зала.
Я качаю головой.
– Все хорошо. Я на сегодня закончил.
Она кивает и слегка касается моего плеча.
– Спасибо, что выручил нас сегодня. Я знаю, что у тебя много дел.
Холли встречается с Коулом Дженнингсом около двух лет и, как добрая душа, заботится о его сотрудниках, кассе и чистоте кинотеатра.
– Нет проблем, – уверяю я, прощаюсь с ней и плетусь в сторону выхода. Я просто хочу вернуться домой и плюхнуться в свою постель. Но как раз перед тем, как собираюсь забраться на свой мотоцикл, вибрирует телефон. Цифровой мир снова захватывает меня. Конечно, я надеюсь, что Харпер позвонила мне. Но это не она. Я смотрю на экран. Не моргая, пока номер не расплывается перед глазами. В Нью-Йорке сейчас два часа ночи. Чего, черт возьми, моя мама хочет от меня в такое время? На мгновение меня охватывает страх, что с ней или папой может что-то случиться, но потом я отбрасываю эту мысль. Потому что это не должно доставлять мне неудобств. Потому что я хочу, чтобы мне было все равно. Вздохнув, сажусь на мотоцикл и отвечаю на звонок. Черт знает, почему.
– Эштон?
Мамин голос звучит так знакомо и наводняет мой мозг яркими душевными образами, которые абсолютно не могут существовать между ней и мной. Я молчу.
– Эш?
Я должен ответить, иначе я бы не обратил внимания на ее звонок, как обычно.
– Чего ты хочешь? – сухо спрашиваю я. Мороз в голосе и в той части сердца, которая у нормальных людей предназначена для семьи.