Я заиграла. Этих пьес я не играла с тех пор. Я сказала тогда себе, что не смогу этого выдержать. Но теперь я все-таки играла, и меня охватывало то же волнение, которое испытывал композитор, сочиняя их. Да, оно витало здесь, это божественное вдохновение, рождающееся где-то в сферах небесных. Это было прекрасно. Играя, я не видела Пьетро, его волос, разлетающихся по спине, когда он встряхивал головой в творческом возбуждении. Сейчас для меня музыка означала то же, что и в те далекие дни, когда я еще не встретила Пьетро. Играя, я испытывала самые возвышенные чувства.
Когда я остановилась, воспоминания нахлынули на меня с прежней живостью: вот он кланяется публике, немного усталый и напряженный, каким никогда не бывал после концерта, по крайней мере, сразу… Усталость всегда приходила позже, когда он покидал сцену, когда уходили льстецы и низкопоклонники, когда мы оставались вдвоем. Вот тогда и начинало оказывать свое действие все то, что он вложил в свою музыку.
…Вот я вижу его лежащим в кресле в гримерной… Пьетро… никогда ты больше не сыграешь…
Смех за спиной. На секунду показалось, что он вернулся и смеется надо мной. Если что-то и могло вызвать сюда его дух, то только музыка.
В одном из кресел сидела миссис Стейси. В платье из бледно-розового крепа и с розовыми бантиками в волосах.
— Я вошла на середине, — сказала она. — Вы играете замечательно, миссис Верлен.
Я не ответила. И она продолжала:
— Это напоминает мне прежние дни. Изабелла всегда так нервничала. А вы спокойны. Потом она всегда плакала у себя в комнате. Она всегда оставалась недовольной своей игрой, она знала, что могла бы играть лучше, если бы продолжала заниматься с учителями. Я сидела сейчас и слушала и подумала, что не удивлюсь, если ваша игра привлечет сюда привидений. Обычно так и бывает. Предположим, Изабелла не может упокоиться. Предположим, она возвращается… Что ж, зал выглядит совершенно так же, как и в те вечера, когда играла она… совершенно так же… только рояль другой. Разве это вас не беспокоит, миссис Верлен? Как вы думаете, может музыка привлечь сюда привидений?
— Если они существуют, то несомненно. Но я не верю в них.
— Очень опасно говорить так. Ведь они могут слушать нас.
Я не ответила и поспешила закрыть крышку рояля, думая про себя: да, это будет вечер с привидением. Причем не Изабеллы Стейси, а Пьетро.
Изображение, смотревшее из зеркала, утешало: бордовый бархат, орхидея. Платье, несомненно, шло мне. Пьетро никогда об этом вслух не говорил — за него говорили глаза.
Он стоял за моей спиной, положив руки на плечи, глядя на нас в зеркало. Эта картина запечатлелась в моей душе навсегда.