Работа, в общем-то, заключалась в следующем: геологи, сотрудники «Лапрад и Игрищев», разыскивали на Эльдорадо месторождения серебра, золота, палладия, подавали заявки на владение, а потом продавали их ММБ. Самый первый и самый богатый золотой рудник здесь до сих пор носил название «Лапрад» — и отнюдь не случайно. Однако Тераи был бы дураком, если бы бегал у ММБ на поводке. Он их ненавидел. За ненасытность, узколобость и бесчеловечное обращение с населением всех планет, где они появлялись. Он рассказывал мне про Тихану, где часть аборигенов внезапно начала умирать от странной болезни, а остальных выкосили фульгураторами, когда вспыхнули восстания. У меня сжималось сердце. Я не рассказывал ему о том, что видел сам, но он знал, что мне есть о чем промолчать — и не лез в душу.
Сам он с удивительной, восхищавшей меня двуличностью зарабатывал на жадности ММБ и дурил их. Только ему, да еще Стасю удавалось открывать лучшие месторождения. Клерки ММБ глаза выкатывали, когда им приносили оттуда образцы. Они покупали заявки не глядя. Но проблема заключалась в том, что по условиям своей двадцатилетней ограниченной лицензии они не могли вести там разработки. А если бы даже и смогли, то без Тераи ни за что не добрались бы туда. Он всучивал им воздух: то координаты золотой жилы вблизи действующего вулкана, где дышать без тяжелого оборудования было нельзя. То данные по месторождению палладия в зоне большого племенного конфликта. Греб доллары — и уходил, довольный.
За эти деньги во время большого муссона мы купили вертолет и сняли для него отличный ангар. «Теперь, — усмехнулся Тераи, — работать станет легче».
— Ты помнишь, что я не геолог? — спросил я, когда мы возвращались в контору.
— Нас чаще называют искателями. А в том, что ты хорош как искатель, я не сомневаюсь. И, кстати, нанял я тебя не только для этого. Пока есть время — займись своими прямыми обязанностями.
Прямые обязанности — это была работа с Лео. Я собрал в кучу все свои знания по зоопсихологии и принялся за дело. Лев страдал от дождей не меньше, чем я, а Тераи часто куда-то улетал и не всегда мог им заниматься. Так что я дней за десять оборудовал для него большую тренировочную площадку на пустыре в одном из промышленных районов Порт-Металла, гонял его, как новобранца и сам пробегал с ним огромные расстояния, воображая, что охочусь. Иногда Лео артачился, ленился — его бесил холодный дождь. Мне как-то пришлось дать ему по носу. Лео напрыгнул на меня всей своей огромной тушей. Прижал к земле и посмотрел в глаза, ухмыльнувшись в усы: маленький, слабый человечек, что ты против меня? Я ухватил его за шею, оттянул нижнюю челюсть и болезненно взялся за черную, теплую губу. Не отпустишь — порву тебе рот. И задушу, даже если ты начнешь меня убивать. Он отпустил. Ему понравилось, что я не испугался. Он не признал меня своим вожаком после этого, но начал относиться как к старшему льву в прайде. Воспитателю, если на то пошло.