Пальцы монстра пробежались по моим лобковым волосам, и он прошипел:
— Имя.
Это было странно, потому что даже напуганная, я заметила разницу между голосом
Валентина и монстра. Монстр был холоден, никаких чувств в тембре его голоса.
Напротив, нотки в голосе Валентина были очевидны, тон выражал перемену настроения, чувств, даже сожаление.
Как только эти мысли пришли мне в голову, монстр прижал свои пальцы ближе к
моим складкам. Я зажмурилась, молясь, чтобы все, что он сделает дальше, закончилось
быстро. Затем внезапно рука монстра остановилась, прежде чем он коснулся меня. Я резко
открыла глаза. Я боролась за дыхание, сжимаясь от страха. Все мое внимание было
приковано к чудовищу, которое снова схватилось за голову и упало на пол.
Его тело подергивалось. Из его горла вырывались болезненные стоны. Пот лился с
его тела. Как и прежде, его руки тянулись к ошейнику на шее. Его руки все тянули и
тянули металлическое кольцо, удерживающее его шею, пока каждый мускул не задрожал
от напряжения.
Он тяжело дышал, пока не поднял голову. Сквозь меня смотрели кристально-голубые глаза.
Мое сердце заколотилось от облегчения, и, сумев обрести дар речи, я прохрипела:
— Валентин.
Валентин покачал головой. Затем его расфокусированные глаза остановились на
мне. Я видела, как он впился в меня взглядом. Я видела, как исказилось его лицо, когда он
обнаружил меня связанной. Я поморщилась, представив себе, как выгляжу, подвешенная
таким образом.
Внезапный душераздирающий рев вырвался из его рта, и он вскочил на ноги. Он
отпустил ошейник и подошел к сундуку, стоявшему в углу комнаты. Я затаила дыхание, молясь, чтобы чудовище не вернуло себе контроль. Когда Валентин выпрямился, в руке у
него был нож. Мой желудок сжался, когда он начал приближаться ко мне, но как только я
заметила, что его глаза все еще кристально голубые, мое сердце подпрыгнуло от
облегчения.
Валентин вздрагивал с каждым шагом, направляясь ко мне. Я видела, как из-под
металлического ошейника текла кровь. Страх сковал меня, когда я поняла, что кожа под
ним порвана.
— Валентин, — прошептала я, когда он был уже в нескольких шагах от меня.
Челюсть Валентина напряглась, и, высоко подняв руку, он стал перерезать веревку
надо мной. Я вскрикнула, когда веревка, удерживающая меня в плену, дернула мое тело.
Я побледнела от боли. Но Валентин продолжал рубить веревку; он рубил до тех пор, пока
последним ударом не перерезал веревку, и я упала на кровать. Найдя силы в отчаянной