Нет, могу и побеседовать со своим учителем. Петр Евграфович с виду добродушный и прямолинейный служака, этаким солдафоном может казаться. На самом деле далеко не прост и палец ему в рот не клади, оттяпает по самое плечо и скажет, что так и было.
— Если хотите, то почему бы и не переговорить, — пожал я плечами.
— Вот и славно, — открыл дверь генерал, а потом глянул на моих сопровождающих во главе с Анзором и капитаном: — Здесь обождите, никто на вашего наместника покушаться не собирается.
— Петру Евграфовичу безоговорочно доверяю, — кивнул я, подтверждая слова генерала.
Анзор ничего не ответил, да и сложно что-то понять по его грязному лицу. Хм, как-то из вида выпустил, что мы все выглядим словно извалялись в грязи, а потом все по лицу размазали. В бронемашине, да и на броне чистым остаться нереально, а в горячке боя и пот по лицу струится, который рукавом смахнуть не грех, за манерами уследить невозможно.
Мы прошли в небольшой кабинет, очень напоминающий комнату отдыха. Есть кровать, диван, письменный стол и несколько кресел. Вполне просторно, не богато и уютно.
— Иногда тут работаю, правда, давно не заглядывал, — провел по столешнице пальцем Еремеев, оставляя отчетливый след. — Пыль, никого не допускаю здесь убираться, а самому некогда, — попытался пояснить генерал, но махнул рукой и заявил: — К делу это не относится. Давай Иван выпьем за твое появление и наше спасение, — он прошел к шкафу и достал запечатанную бутылку коньяка.
— Не время и не место, — отрицательно покачал я головой. — Да и вам, Петр Евграфович, пока не покажете доктору свою рану, не советую.
— Может ты и прав, — легко согласился Еремеев и поставил на стол бутылку, так и не откупорив ее. — Тогда может хоть закурим? — протянул он мне раскрытый портсигар.
Хм, о чем же генерал желает переговорить, если ходит вокруг да около? Чуть кивнув, взял папиросу и прикурил от своей зажигалки. Еремеев же пару раз захлопывал и открывал портсигар, но в итоге тоже вытащил папиросину и стал ту мять между пальцев, высыпая набитый табак из курки. Да ладно! Его же банально колбасит! Уж чего-чего, а этого от Петра Евграфовича никак не ожидал. Неужели из-за ранения у него что-то в голове сдвинулось? Зрачки в норме, до сего момента поведение абсолютно адекватное и соответствовало тому служаке с кем давно знаком. Значит хочет о чем-то переговорить, а язык не поворачивается. Ну, помогать ему не собираюсь, да и не представляю, что его так нервничать заставляет.
— Иван Макарович, ты только на двух бронемашинах к нам добрался или еще можем на кого-нибудь рассчитывать? — наконец спросил меня Еремеев.