– Прости, Хана.
Она молча смотрела на него, не моргая и стиснув челюсти. Ветерок обдувал влажную от пота глазницу, в которой ярко горел глаз, слишком большой для этого изможденного и бескровного лица. В молчании прошла целая минута, и Акихито увидел истину в ее словах – то, как она стояла, пригвоздив его взглядом: свирепая, бесстрашная, со сжатыми в кулак пальцами и напряженными мышцами. В ней не осталось ничего от ребенка. Киген украл всё. И, наконец, после долгого молчания в мерцающем свете ламп чи она отступила. Одарила его кивком. Глубоко вздохнула.
– Идем. – Она согнула большой палец. – Бусимены ушли. Если мы поторопимся, то сможем войти и выйти, прежде чем они вернутся.
Она вышла из тени, тихо ступая по твердому камню. Он, хромая, следовал сзади, под низким сводчатым потолком небольшой галереи. Магазины были заперты, окна – заколочены. На брусчатке виднелись свежие пятна крови, которая высохла и стала грязно-коричневой, в швах между камнями блестело битое стекло. Они держались в тени. Акихито, вздрогнув, наклонился и переместил свободный кирпич возле ливневой канализации, а Хана наблюдала за ним из-под опущенных ресниц.
Он рылся в грязи, и, когда наконец нащупал клочок бумаги, сердце его заколотилось. Развернув, он быстро просмотрел содержимое. Адрес. Время. Завтрашнее число. Кто-то еще выбрался с улицы Куро и связался с ячейкой Йиши. Это означало, что у них по-прежнему была возможность радиосвязи. Это означало, что они все еще в деле.
Слава богам…
Запомнив адрес, он запихнул бумагу в рот, прожевал и проглотил. Поставив кирпич на место, он встал, поморщившись, и кивнул Хане. Он услышал мягкий шорох лап наверху, увидел, как Дакен прыгнул через крышу к многоквартирной башне. Когда Акихито и Хана растворились в тени и последовали за котом, он не смог сдержать ухмылку, несмотря на боль в ноге.
– Хорошие новости? – прошептала Хана.
– Просто новости. – Он кивнул. – Так что это уже хорошо. Я всё расскажу в более безопасном месте.
Когда пара растворилась во мраке, из укрытия в водосточной трубе выпал крошечный комок щупалец из хрома, которые распрямились, чтобы посмотреть, как они уходят. Восемь посеребренных паучьих лапок тихо щелкали, ступая по черепице, а вдоль позвоночника вращался заводной ключ. Пара уходила, и за нею, мерцая в отравленной тьме, следил один светящийся глаз.
Кроваво-красный.
Иногда миска с едва теплым варевом может показаться величайшим в мире даром.
Темноволосый гайдзин в шрамах сидел у койки Юкико, кормил ее с ложки похлебкой с морепродуктами и вытирал тряпкой жирный подбородок. После четырех дней, проведенных на спине Буруу без крошки во рту, в борьбе с постоянной тошнотой и колющей ледяными иголками головной болью, в страхе, что с каждым часом, проведенным ею здесь, в ловушке, приближается свадьба Хиро, ей казалось, что ничего вкуснее она в своей жизни не ела.