Подмена королевских младенцев-девочек, на младенцев-мальчиков не была чем-то новым. Эта практика была повсеместной. В это время ещё не додумались, как в более поздние времена, ввести тотальный контроль за действиями королей при рождении у них детей, как уже в семнадцатом веке. И наша затея прошла буднично.
Даже свидетелей при рождении не требовалось, но король издал соответствующий приказ: назначить трёх свидетелей.
Король успешно и с удовольствием выполнил свой "королевский долг" не только с Екатериной Арагонской, удовлетворяя её в течении месяца ежедневно, но и ещё с десяток моих красавиц.
Либидо у Генриха зашкаливало. Не зря я его случайно сравнил с "коником". Как говориться, - "оговорка по Фрейду".
Когда я учился в "спецшколе", инструктор, знакомивший нас с историей Англии, особо остановился на том, как венецианцы зная про неуёмные сексуальные потребности Генриха Восьмого, поймали его на "медовый пряник", - на Анну Болейн.
В качестве консультанта по половым вопросам в Англию был направлен Франческо Зорзи - кабалист и член ордена розенкрейцеров. Именно он в тысяча пятьсот двадцать девятом году обосновал причину, нелегитимности брака Генриха с Екатериной, а также включился в обработку Генриха, пытаясь подорвать влияние на него христианских идей единения Николая Кузанского.
В Англии он оставался до конца своих дней, создав влиятельную партию последователей - ядро нынешней "венецианской партии" Британии и написав два трактата: "О вселенской гармонии", где использовал кабалистические сферы для обоснования мистического, иррационалистского миросозерцания и трактат "К проблемам Тайного Письма", - учебник магии.
Именно "венецианская партия", по словам инструктора, поставила перед собой цель расколоть и уничтожить христианство.
А ещё инструктор говорил, что важнейшую роль в убеждении Генриха развестись с женой, сыграли: Томас Говард, погибший у меня на глазах в лапах медведицы и Томас Уолси, случайно задохнувшийся в тюремной башне от дыма.
Как-то всё спуталось у меня в голове. Я не верил ни одному слову Говарда, потому что правда - это большая роскошь в такой сложной игре. И сам я ещё в этом мире не сказал никому ни слова правды.
Я не собирался бороться ни с какими "венецианскими партиями", и невольно встал у них на пути, вероятно, спутав им карты, но отказаться от "своей игры" я не мог. Мне надо было как-то выживать в этом мире, а сказать правду здесь означало умереть.