Он поднялся на ноги и, держась за болезненный ушиб на боку, проковылял на пустую сцену.
— Чарли?
— Здесь, сэр.
— Чарли, иди сюда. Под брезентом лежит муляж меча. Никому ничего не говори об этом. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что он там. Отметь мелом место, где он лежит, достань его оттуда и поправь брезент. Понял?
— Понял.
— Если они узнают, что он там, они начнут болтать всякие глупости.
— С вами все в порядке, сэр?
— В полном, — сказал Перегрин. — Просто ударился.
Он выпрямился и с трудом сделал вдох.
— Ладно, — сказал он, вышел на сцену и спустился в зал к своему столу.
— Сцена третья, — скомандовал он и рухнул в кресло.
— Сцена третья, — повторил ассистент помрежа. — Ведьмы. Макбет. Банко.
III
Третью сцену они отрепетировали довольно тщательно. Ведьмы выходили с разных сторон и встречались на сцене. Рэнги произносил свои слова об уплывшем в Алеппо моряке и умудрялся при этом изобразить злобу и голосом, и лицом, поощряемый стонами удовольствия, который издавали его сестры. Появились Макбет и Банко. Проблема. Положение Банко. Он считал, что должен стоять повыше. Он не видел лица Макбета. Он говорил и говорил об этом своим прекрасным голосом. Перегрин, испытывая боль и довольно сильную тошноту, едва сдержался, чтобы не вспылить.
— Дамы исчезнут, как делали это раньше. Они становятся по местам на словах «Банко и Макбет, привет!»[109].
— Можно, я перебью? — нежным голосом спросил Банко.
— Нет, — сказал Перегрин, преодолевая приступ сильнейшей боли. — Нельзя. Позже, старина. Продолжаем.
Сцена продолжилась с Банко, который был в замешательстве, говорил серебряным голосом и зловеще хорошо себя вел.
Макбет произнес половину своего монолога.
— «Страх явный — ничто пред ужасом воображенья», — сказал он, — и если джентльмен с таким очаровательным смехом наконец заткнется, «мысль, где убийство лишь одно мечтанье», возможно, лишь мыслью и останется.
От Банко его отделяла ширина и глубина сцены; Банко был тактично занят беседой с другими вельможами как можно дальше от произносящего монолог Макбета и только что весело рассмеялся и хлопнул ошеломленного Росса по плечу.
— Перестань смеяться, Брюс. Это отвлекает. Тише! Продолжаем.
Сцена окончилась задуманными автором словами и плохо скрываемым весельем Росса и Ангуса.
Дугал прошел в зал, чтобы извиниться перед Перегрином. Банко напустил на себя невинный вид.
— Сцена с котлом, — скомандовал Перегрин.
Позже он не мог понять, как сумел дотянуть до конца репетиции. К счастью, актеры хорошо знали, что делать, так что ему лишь нужно было объяснить осветителю и мастеру эффектов, чего именно он от них ждет.