непременно должен меня преследовать? Что он должен собой символизировать?
— Призрак Марли?
— Ну, или кто он там. Сейтон. Гастон Сирс. Кем он должен быть, этот старый дурак?
— Судьбой.
— Да брось. Это уж слишком.
— Честно говоря, я так не думаю. Я считаю, что его присутствие обоснованно. Он ведь не вторгается в твое пространство, Дугал. Он просто… присутствует.
Сэр Дугал сказал:
— Именно об этом я и говорю. — Он выпрямился, держа перед собой поднятый меч. — У него так урчит в животе, что оглохнуть можно. Рр-ррр. Бульк-бульк. Гр-ррр. Человек-оркестр. Своих собственных слов не слышишь.
— Чушь, — сказала Перегрин и рассмеялся.
Мэгги засмеялась вместе с ним.
— Какой ты злой, — сказала она Дугалу.
— Ты ведь слышала его, Мэгги. В сцене пира. Он стоял у твоего трона, и в животе у него бурчало. Ты ведь знаешь, что он немного фальшивит в верхнем регистре, Перри? — Дугал постучал себя по голове.
— Ты просто повторяешь театральные сплетни. Прекрати.
— Мне Баррабелл сказал.
— А ему кто сказал? И как же ваш поединок? — Перегрин взмахнул рукой, и его заметки разлетелись по полу. — Черт, — сказал он. — Ведь в поединке нет ничего странного, так?
— Он был бы ничуть не хуже, если бы мы притворялись, — пробурчал Дугал.
— Нет, он был бы хуже, и тебе это известно.
— Ну ладно. Но в животе у него бурчит. Признай это.
— Никогда не слышал.
— Пойдем, Мэгги, я напрасно теряю время с этим парнем, — весело сказал Дугал.
Перегрин услышал, как за ними закрылась служебная дверь. Он принялся мучительно собирать страницы с пола, и тут услышал, как кто-то вышел на сцену и прошел по ней. Он попытался встать, но ушибленный бок помешал ему сделать это быстро. К тому времени, как он с трудом поднялся, дверь открылась и закрылась, и он так и не увидел, кто только что пересек сцену и вышел из театра.
Чарли снова повесил деревянный клеймор на заднюю стену рядом со вторым мечом. Перегрин привел в порядок свои записи, с трудом поднялся на сцену и пробрался между декорациями и ширмами, которые временно заменяли собой задник. На сцене горел лишь рабочий свет, так что на этой ничейной территории было достаточно темно, чтобы идти осторожно. Он испугался, увидев перед собой фигуру маленького мальчика, стоявшую к нему спиной. Мальчик смотрел на клеймор.
— Уильям! — окликнул его Перегрин.
Уильям обернулся. Лицо у него было очень бледное, но он громко ответил:
— Здравствуйте, сэр.
— Что ты здесь делаешь? Тебя ведь не приглашали на репетицию.
— Я хотел встретиться с вами, сэр.
— Правда? Что ж, вот он я.
— Вы ушиблись о деревянный клеймор, — произнес высокий дискант.