В кресло Марк садился как-то неуверенно, боком. И при этом он старался не смотреть на стол, где стояли в ряд хьюмидоры кедрового дерева и подставки с курительными трубками всевозможных цветов и форм.
«Богатство-то какое! — с невольной завистью подумал Марк. — А трубки необкуренные… Коллекционирует, что ли? А как, если он из больницы не выезжает? Дарят, наверное… Как же, такому человеку — и не подарить!»
Марк был искренне убеждён в том, что доктора если и не все любят, так уж точно — все уважают. А многие ещё и боятся.
Марк знал, что уважение достигается любовью или страхом. Лично он доктора любил. Любил как отца, которого у него никогда не было. Хотя разница в возрасте была не такой большой. Десять лет — это ещё не разрыв между поколениями. Но доктор казался Марку старым, мудрым и вечным.
Отцом.
Конечно, сам доктор о чувствах Марка не догадывался. Да и кто такой Марк, чтобы набиваться ему в сыновья?
— Вы хотели…
Марк откашлялся.
— …поговорить со мной о собаке. Марсель нарисовал собаку. Я просил нарисовать смерть. А он нарисовал спящую собаку. То есть, как бы спящую. На самом деле она не спит…
Мысли у Марка стали путаться. Он хотел объяснить доктору, что Марсель совершил гадкий, немыслимо гадкий поступок, но не знал, как подступиться.
Впрочем, доктор всё понял.
— Когда-то ты рассказал ему историю о своей собаке?
Марк кивнул в ответ.
— У тебя в детстве была собака? Рыжая дворняга? — продолжал доктор. — Я помню, ты и мне эту история рассказывал. Рыжая собака умерла. Ты остался один…
Марк тяжело вздохнул и смущённо потёр кончик носа.
— Память у вас… Я давно рассказывал. Когда мы в первый раз встретились.
— Я вот помню, — сказал доктор. — Мама оставила тебя одного дома. Кажется, у неё появился новый друг…
— Собутыльник! — прошипел Марк. — Хахаль новый!
— Друг, — спокойно продолжил доктор. — Она ушла к нему на выходные и оставила тебя одного. Тебе было четыре года. Ты играл на ковре: строил крепость из старых газет и пыльных ковриков, принесённых тобой из прихожей. Старая собака ходила вокруг тебя, кашляла и пыталась лизнуть в нос. Ты отмахивался от неё и кричал: «Уйди! Не мешай!» Ты хотел построить крепость к приходу мамы. Она ведь сказала, что скоро придёт. Ты ей…
— Я ей верил, — опустив голову, тихо произнёс Марк. — Сука…
— Собака хрипела всё резче и тяжелее, — продолжал доктор. — Она дышала с трудом. Быть может, ей было больно дышать. Она не могла пожаловаться. Она ходила вокруг тебя. Ложилась, снова вставала. Вела себя беспокойно. Должно быть, ей было страшно. Но она не хотела тебя напугать. Она любила глупого малыша, который, не обращая на неё внимания, строит и строит свою крепость.