– Бриллинга? – переспросила Люсия, мгновенно перестав плакать. – Благодарю покорно!
– А что? – удивилась подруга. – Он хорошего рода, отнюдь не беден, со связями в обществе. Да, он был вынужден выйти из гвардии, но что с того? Вот отличится в бою и вернется в свой полк в сиянии славы…
– Негодяй еще хуже Будищева! – отрезала девушка.
– Откуда ты знаешь? – насторожилась мадам Мамацева.
– Он ухаживал за мной в Петербурге и даже был принят в нашем доме.
– Ты мне раньше об этом не рассказывала, – в голосе Кати явно прозвучала нотка обиды.
– Мне было стыдно, – призналась Люсия. – Брат говорил мне, что Бриллинг человек пустой и с дурной репутацией, но я тогда никого не слушала.
– И чем же все кончилось?
– Ничем. Мой отец узнал о его некоторых неблаговидных поступках и отказал ему от дома. Тогда он стал злословить в обществе на мой счет. К счастью, брат в то время уже был переведен в Туркестан, иначе непременно случилась бы дуэль!
– Ах, как это романтично! – зажмурила глаза от удовольствия сестра милосердия. – Мужчина вступился за честь дамы…
– Что ты такое говоришь?! – возмутилась Люсия. – Не хватало еще, чтобы этот негодяй убил моего Людвига!
– Да, такое тоже бывает, – вынуждена была согласиться Катя.
В этот момент из-за полога кибитки кто-то громко спросил подозрительно знакомым голосом:
– Милые дамы, к вам можно?
– Это он! – сразу же узнала его Мамацева, и лицо ее расплылось в слащавой улыбке.
– Кто он? – не поняла Люсия.
– Будищев конечно же, – хмыкнула подруга. – Вероятно, он пришел объясниться с тобой.
– Сейчас я ему все скажу! – взвилась баронесса и хотела было выйти, с тем, чтобы немедля выполнить свою угрозу, но на пути ее несокрушимой стеной встала мадам Мамацева.
– Ты не можешь…
– Еще как могу!
– Ты не можешь выйти к нему в таком виде! Посмотри на себя, волосы растрепаны, глаза заплаканы… Нет, это решительно невозможно! Сначала ты умоешься и приведешь себя в порядок, а уж затем можешь высказывать ему все, что тебе заблагорассудится!
– Пожалуй, ты права, – вынуждена была согласиться барышня.
– Отправляйся за занавеску, а я тем временем займу нашего гостя.
– Дамы, вы вообще живы? – с некоторым сомнением переспросил Будищев, не зная как истолковать упорное молчание, соединенное с непонятной суетой.
– Одну секундочку, Дмитрий Николаевич, – проворковала Катя медоточивым голосом. – Мы немного не одеты. А вы что-то хотели?
– Прошу прощения, – смутился прапорщик. – Я не стал бы тревожить вас, но у меня срочное дело к Люсии Александровне.
– Вы знаете, мадемуазель Штиглиц очень устала. И я даже не знаю, сможет ли она вас принять… или это вопрос жизни и смерти?