– Пауни тат, – отвечаю я. – Но у меня нет деревни. Нет людей. Нет скво. Только эти мулы.
Я показываю на семь животных, пересчитывая их по головам: Бумер, Будро, Самсон, Далила, Гус, Джаспер и Юдифь. Тягача, Лассо, Везунчика, Уголька и Перчика я продал капитану Демпси.
– Мы их нашли, – возражает Собачий Клык.
– Я знаю. Но они мои. Мальчишка подтвердит.
Я предпочитаю не называть его Чарли. Может, это имя дал ему капитан Демпси, и я не хочу оскорблять мальчика, называя его «белым» именем при вожде. Чарли спрыгивает с моей лошади и подводит ее ко мне, но не предпринимает попыток собрать моих мулов.
– Мой племянник говорит, ты ведешь дела с Демпси, – говорит Собачий Клык. Он произносит имя Демпси, отделяя последний слог, как будто это название моря[5], а не толстопузый малый, командующий фортом в глуши.
– Да. Уже много лет. Но теперь я отправляюсь на Запад. Со своими мулами.
– Теперь это наши мулы, Джон Лоуди, – встревает в спор воин, у которого на голове красуется такой же хохолок, как у вождя, а на копье – чужой скальп.
Кто-то называет его Скунсом. Имя ему подходит. «Р» в моем имени он заменяет на «д», но это не мешает Уайатту понять, что мне бросили вызов. Его рука двигается ближе к ружью на седле. Я касаюсь его локтя и качаю головой. Нельзя превращать этот спор в перестрелку. Уайатт не должен погибнуть. И другие тоже.
– На них моя метка, – объявляю я.
Клеймо Лоури на левом боку животных совсем маленькое, едва заметное и неразборчивое – буквы «ДжЛ»: «Дж» поменьше, «Л» побольше. Но я показываю его на Даме и Котелке, а потом, опираясь на ружье, обхожу своих мулов, касаясь клейма на каждом. Животные, устыдившись, приветственно склоняют передо мной головы. Они сбежали, но теперь хотят, чтобы их забрали назад. Но мне повезет, если я уйду отсюда живым. Что уж говорить о мулах.
– Демпси знает, что это мои мулы. Мальчик тоже. – Я указываю на Чарли. – Если заберете их, Демпси поймет, что вы отняли их у меня. Расплачиваться придется вашей деревне.
– Мы перебили многих сиу. Мы их не боимся, и Демп Си тоже не боимся, – отвечает Собачий Клык, но его воины молчат.
То ли они просто устали, то ли знают, что их вождь лжет. На победителей они не похожи, и, боюсь, мои мулы стали для них единственным трофеем.
– Ты слаб, – добавляет Собачий Клык, заметив, как я бледен и как осторожно передвигаюсь.
– Я болен. Пока я лежал с хворью, мои мулы разбежались.
– Так ты, может, еще умрешь! – кричит Скунс, и окружающие его воины фыркают и посмеиваются.
– Может, и умру. Но не сегодня. И эти мулы принадлежат мне, – говорю я.