Я жестом показываю, что это хорошая сделка, не глядя на свою кобылу. Собачий Клык кивает и отвечает мне тем же. Он велит Чарли сесть верхом на Даму, и тот слушается, не сводя глаз с меня. Не сказав более ни слова, вождь пауни пришпоривает своего пони и устремляется к Платту. Воины следуют за ним, оставив позади меня, Уайатта и наших мулов.
Уэбб едет в голове каравана с мистером Эбботтом, сидя рядом с ним на козлах и высматривая мулов Джона. Мы же двигаемся в хвосте, занятые тем же самым. Колея тянется через равнину. Нужно просто двигаться вслед за ней, чтобы понять, где мы прошли и куда направляемся, но я все равно оставляю метки из своих рисунков, надевая их на палочки и втыкая в землю. Это глупо, но, оглядываясь, я издалека вижу белые клочки. Ветер унесет их, а дождь размочит, если снова случится буря. Но я хочу, чтобы Джон и Уайатт знали, какая колея наша.
Мы проходим четыре мили по дороге до речушки под названием Буффало-Крик, а потом двигаемся вдоль воды еще около трех миль, прежде чем разбить лагерь. Мистер Эбботт трубит в рог, объявляя остановку, и фургоны ставят вокруг участка зелени, которую еще не съели и не затоптали предыдущие караваны. Оттого, что я весь день всматривалась в горизонт, у меня устали глаза. Мы так и не видели животных Джона, и у меня внутри продолжает кипеть злоба.
Деревьев здесь нет, но мы достаем из реки несколько коряг и оставляем сушиться на будущее. Сегодня их еще нельзя использовать, но в зарослях ивы нам удается набрать хвороста на костерок. Я кипячу воду для кофе и начинаю тушить жаркое из солонины и картофеля, надеясь, что огонь укажет дорогу Уайатту и Джону. Я готовлю ужин, повернувшись спиной к каравану и глядя на восток. Мне невыносимо смотреть куда-то еще.
Если прищуриться, трава к северу от нас дрожит и покачивается, как морские волны. Папа все еще вспоминает Массачусетс и жизнь возле океана. Наверное, для него это одна из причин переехать в Калифорнию. Он родился в Массачусетсе, но его семья перебралась в Нью-Йорк, когда ему было десять, а потом в Пенсильванию, когда ему исполнилось тринадцать, ища работу на земле, которую нужно было расчистить, и на фермах, которые не давали достаточно урожая, чтобы приносить прибыль. Наконец, когда папе было восемнадцать, его отец перевез семью в Иллинойс, где они и познакомились с мамой. Папа говорит, что в заливах Массачусетса стоят огромные маяки, подающие сигналы кораблям в море. Но на равнине нет ни маяков, ни кораблей, и нигде не видно ни Уайатта, ни Джона, ни мулов и лошадей.