Оставь рюкзак, говорит голос, потому что следующие километры ты уже не пройдешь. Не убьет тебя пуля пограничника или волк, сам себя убьешь. Оставь рюкзак.
Тут уже не идет речь о деньгах. Все деньги ты поменял бы на кипяток, лекарство, стакан водки. Нет речи о деньгах. Они ничего не стоят. Стоят чего-то, когда танцуешь в корчме, сбрасывая все ногами со стола. Сейчас же – не стоят ничего.
Речь идет о том, что ты обещал.
Естественно, что обещал. Людей убивает именно это. Исполнение обещаний.
Это наверняка Пасым. Он сумеет туда дойти. Отдохнуть. А потом в дорогу, в Илаву, к купцу.
Оставь. Это тебя убьет. С каждым шагом кто-то докладывает к тебе в рюкзак один небольшой камень. Идет за тобой, малый бес, смеется и делает именно это. Оставь. Свет на горизонте – только в твоих глазах.
Ты бы прочитал «Радуйся, Мария», но позабыл слова. Позабыл, что идет после «благодати полная». Забыл, нет уже этого в твоей голове, вместо молитвы в голове выросла печь, ох, вот если бы ты мог вынуть эту печь из головы и лечь на нее, словно кот.
И появляется еще один голос, худший, чем тот, который говорил, чтобы ты оставил рюкзак. Это дьявол, который идет следом, докладывает теперь тебе в рюкзак по два камня. И это он говорит:
– Сядь.
Смрад, словно теперь лето и где-то недалеко подохло и сгнило целое стадо коров.
Ты поворачиваешься. Видишь его или ее, потому что это худая женщина. Улыбается, в ее улыбке нет зубов или десен. Кожа облазит с черепа. Под кусками кожи видны черви. Жар давит тебе в голову. Черная вуаль на лысом черепе ведьмы.
– Нет, – отвечаешь ты. – Не сяду.
– Сядь, – говорит дьявол. – Что ты идешь, как дурак. Зачем тебе это? Зачем это кому бы то ни было?
И ты садишься. Это не ты решаешь. Это решают ноги. Сказали, что могут иначе. Ты сидишь в снегу. Знаешь, что это будет твоя смерть. Мокрый холод проскальзывает под кожух, в сапоги, под онучи, под рубаху и свитер. Кожа и шерсть, которые тебя прикрывают, которые должны тебя охранять, вот-вот превратятся во влажную, тяжелую смерть.
Ты садишься и уже не встанешь. Знаешь об этом.
– Сейчас ты уснешь, – говорит дьявол. Приближает к тебе голову. Снимает платок. На голове видны струпья, лишаи и язвы. Смрад, словно что-то сгорело, а потом сгнило.
– Мне нужно в город, – повторяешь ты так тихо, что этого нельзя услышать, даже если приложить ухо к твоим губам.
Уже совсем темно. Единственное, что темнее неба – это полоса леса, встающая над покрытой снегом землей. И черная вуаль, что бьется на ветру. «Оставь рюкзак и ползи», – думаешь ты. Ноги уже сдались, но, возможно, ты заставишь двигаться руки, плечи. Пытаешься поднять руку и знаешь, что все наоборот – это ноги сдались последними.