— Я сделаю это прямо сейчас, — сказала она, садясь за стол и доставая свой пенал с письменными принадлежностями. — Нэд знает?
— Пока нет. Но я видел его при дворе, и он обещал, что приедет сюда на обед завтра. К несчастью, Нан тоже будет с ним, но ни один из них не сможет воспротивиться желанию короля. Мы сообщим им, что поженились, и тогда объявим об этом всему миру.
— Мы почти у цели, — сказала Екатерина, однако перспектива обедать с Сомерсетами пришлась ей не по вкусу.
Екатерина сидела в своем столовом зале во главе стола в кресле под балдахином с королевскими гербами, являя миру напоминание о своем королевском достоинстве. Том занял место на противоположном конце, а Нэд и Анна — по бокам, напротив друг друга. Екатерина подождала, пока на стол поставят блюда с едой, а всем сидящим за ним накинут на плечи салфетки, потом махнула слугам, чтобы удалились.
— У нас есть для вас новости, — сказала она, обращаясь к Нэду. — Королю было угодно санкционировать наш брак. На самом деле он приказал нам пожениться. И мы сделали это неделю назад. Надеюсь, вы за нас рады. — Екатерина улыбнулась, по возможности не слишком триумфально.
Она услышала, как Нан резко втянула в себя воздух, увидела, как побагровело от ярости ее лицо.
Нэд сверкал глазами на Тома:
— Ты действовал у меня за спиной! Ну и дурная же у тебя натура.
Том молча пожал плечами.
— Вас обоих следовало бы наказать за это, — прошипела Нан с перекошенным от гнева лицом. — Нэд, вы не можете этого так оставить. Вы должны отправить их обоих в Тауэр!
— За то, что мы выполнили распоряжение короля? — ехидно спросила Екатерина. — Ну и дела творятся в Англии!
— Ее милость права, Нан, — сквозь стиснутые зубы процедил Нэд, — хотя, строго говоря, они должны были получить и мое разрешение тоже. Однако его милость опередил меня, без сомнения улещенный моим братом.
Том мило улыбнулся:
— Король предложил мне нескольких возможных невест, и все они — королевские особы. Я сделал выбор.
Нэд мрачно глянул на него:
— Я не возражаю против вашей женитьбы на королеве. Я горжусь этим.
Выражение лица Нан говорило, что она-то возражает, и даже очень. Герцогиня грозно взирала на мужа, который посмел перечить ей и по пути домой, без сомнения, испытает на себе силу ее гнева.
— Что мне отвратительнее всего, — продолжил Нэд, — так это ложь. Вы должны были посоветоваться со мной. Мне обидно, и я сильно недоволен, что вы этого не сделали. Если бы вы поженились раньше и вдруг выяснилось, что ее милость ждет ребенка, могли бы возникнуть сомнения, ваш ли он, братец, или покойного короля, а это бросило бы тень на вопросы престолонаследия и могло поставить в опасность королевство. Но теперь уже поздно жалеть о содеянном.