– Господи, женщина, а то я не знаю!
– Тогда почему ты не видишь, что происходит прямо перед твоими глазами? Это очень сильная магия. С такими вещами не шутят. Она реальная, даже реальнее, чем ты себе представляешь. Ты взял в жены живое свидетельство древних традиций, муж мой. Может быть, я потеряла себя – ради тебя, ради того, чтобы стать твоей женой, – но я не забыла, что ты украл. Господи, Питер, как ты мог забыть, кто я такая?
– Я ничего не забыл. Ты уже не понимаешь, что реально, что нет. Есть только «здесь» и «сейчас». Ты, я, Лейда. Мы состаримся вместе и умрем в этом доме, довольные прожитой жизнью…
– Бога ради, Питер! Ты разве не видишь? Я высыхаю. Я как гниющее яблоко…
– Ты просто устала, ты слишком тревожишься по пустякам.
– Нет!
Простое, короткое слово, как удар грома. Я с головой забираюсь под одеяло.
– Все происходит на самом деле. Ради Лейды, пожалуйста.
– Лучше молчи. Не надо втягивать сюда еще и нашу дочь.
– Она истекает водой, как намокшая губка! Разве ты не понимаешь, как все это связано? Господи, Питер, если ты меня любишь… если ты любишь нашу дочь… ты поступишь по совести и вернешь мне мою вещь.
– Не могу.
– Это значит – не хочешь? Если ты мне ее не вернешь, ты потеряешь нас обеих.
– Это угроза?
– Ты сам говоришь, что Якобсен хочет забрать ее в клинику. Хочет забрать нас обеих. Ты тоже этого хочешь? Чтобы нас заперли, как зверей в клетке? По-твоему, это лучше, чем…
– Чем если ты меня бросишь? – Папин голос срывается. – Почему ты не можешь признаться? Ты хотела уйти с того самого дня, когда я тебя спас. Думаешь, я не знал? Бога ради! Все эти годы, даже когда ты казалась довольной, я знал, что ты хочешь уйти. Думаешь, я не заметил, какой ты стала рассеянной и отрешенной? Что ты уже наполовину ушла? Что ты тоскуешь по своей прежней жизни?
– За эти годы между нами возникла любовь. Ты должен знать, должен чувствовать.
– Да, Мае, я знаю.
Наступает долгая тишина. Они оба молчат. Я приподнимаю краешек одеяла, прислушиваюсь.
Уже все? Теперь можно спать?
– Но одной любви мало, чтобы тебя удержать, да?
– Ее хватит, чтобы спасти нас обоих. Чтобы спасти нашу дочь. Я больна, Питер. Я тебе говорю, как меня исцелить, но почему-то ты мне не веришь.
– Потому что это неправда.
– Правде не важно, веришь ты в нее или нет. Я прошу… нет, умоляю… чтобы ты меня спас. Я не ожидала, что Лейда станет такой… что власть древних времен так велика. Я думала, она будет такой же, как ты – я об этом молилась, – я всем сердцем хотела, чтобы она была самым обыкновенным ребенком.
– Она немного другая, да… как ее мать. Но внутри она самая обыкновенная… как ее отец. – Он говорит тихо и мягко. – В ней соединилось все лучшее от обоих родителей.