В глубокой ложбине, поросшей реденьким лозняком, Юрка бродом перешел мелкий ручей, который бежал к селу и впадал в ставок. Две желтых трясогузки чуть отпорхнули от брода и опять сели на бережок, — переждать, когда человек уйдет. Юрка приостановился и посмотрел, как вода сглаживает и замывает песком следы его сапог. Второй раз пересекал Юрка этот ничем не примечательный ручей. Но тогда, давно — в первый раз — рядом с ним была его мать.
Наступили дни прощания: они уезжали из Раздольного. Что к осени они уедут отсюда, Юрка знал, — мать не раз говорила об этом. Она переживала, что Юрка не смог вовремя пойти в школу, пропустил год, и хотела, чтобы он начал учебу в Ясногорске. Но отъезд все казался Юрке нескорым.
Перед этим получили письмо от отца. Он писал, что раны зажили, чувствует себя почти здоровым, недели через две его обещают выписать из госпиталя и он будет снова проситься в свою часть, где бы она теперь ни воевала. Отец тоже советовал возвращаться в Ясногорск: там им обязательно дадут квартиру или хоть какое-то временное жилье, а мать легко найдет работу.
Мать обошла знакомых, со всеми простилась. В каждой хате старались одарить ее гостинцами, снабдить харчами на дорогу и на первые дни жизни в городе. Ведь там все — по карточкам. А их еще надо получить, заработать.
Ехать поездом до Ясногорска было меньше суток, однако тетка Фекла зарезала им на пропитание двух петушков и от себя тоже натоптала добрую торбину харчей.
Под вечер к ним пришкандыбал дед Мосей. Накануне он обещал попросить на колхозной конюшне лошадей и подвезти Юрку с матерью до станции.
— Немае на завтра коней, — озабоченно сказал дед. — Як назло — усе в разгоне. Понятно — уборочная.
— А вы, батько, хорошо просили? — усомнилась тетка Фекла.
— Проси не проси — нема та й го́ди.
— Шо ж придумать? — искренне хотела помочь им тетка Фекла. — На себе вещи за десять километров не утащить.
— Не завтра — так послезавтра уедем, — была согласна мать.
— И послезавтра може буть одинаковая картина, — возразил дед Мосей. — Жнива, а в колгоспе зараз якое тягло? Остатки роскоши, инвалиды та й годи. Спробуй, раздели их промеж усеми. Та ничого, щось придумаем. Готовьтеся.
— Мы готовы, — сказала мать. — Бедняку собираться — только подпоясаться.
— Рано, по холодку, буду у вас, — бодро пообещал дед Мосей, не объясняя, на чем он прибудет…
Весь вечер мать и тетка Фекла проговорили. Юрка тоже долго не засыпал, потому и показалась ему последняя ночь в Раздольном такой короткой. Только закрыл глаза — уже будят:
— Юра, вставай. Дед Мосей приехал.