— Нет! Стойте! — так громко заорала я, что остановились все разом: и стражники, и лиса. — Не причиняйте ей вреда!
— А ты что, с ней заодно?! — первым опомнился самый певучий стражник и нацелил свиток уже на меня: идея атаковать безоружную женщину явно нравилась больше перспективы схватки с огромным хищником.
Малих эту точку зрения не поддержал и, наплевав на здравый смысл, метнулся мимо лисы к стражнику и загородил меня собой. Лисица так опешила от его наглости, что замерла с поднятой лапой, так и не тяпнув самонадеянного стражника со слишком длинным заклинанием.
А может, она тоже не ожидала, что кто-то станет защищать ее, а не женщин в лавке. Чего уж там, я сама от себя не ожидала!
Стражников такое единодушие тоже преизрядно удивило, а еще — заставило хорошенько задуматься о численном превосходстве: вроде бы его ни у кого не было, но это равенство выглядело как-то неубедительно. То ли из-за лисьих клыков, то ли из-за Малиха, чья светловолосая макушка оказалась почти вровень со звериными ушами.
Размышления о численном превосходстве и размерах кулаков Малиха на моей памяти еще ни разу не доводили до добра.
Я зажмурилась. Набрала воздуха. Мысленно обругала себя последней идиоткой.
Но все-таки сказала:
— Это Руа-тайфа. Похоже, какое-то из заклинаний в лавке дало сбой и превратило ее в лису, — уверенным голосом соврала я. Но уверенности надолго не хватило. — Нужно срочно отвести ее во дворец и поставить в известность… — я осеклась.
Кого поставить в известность? Тайфу?
Так они близнецы.
Эта мысль развеяла последние остатки уверенности — не столько даже в своих дипломатических способностях, сколько в здравом смысле и инстинкте самосохранения. Отчего-то они позволяли мне перед самым полнолунием играть в догонялки с оборотнем, беспечно валяться на его постели и устраивать бои подушками, пропуская мимо ушей все его оговорки, показавшиеся такими невинными.
Занятно.
Но обдумать это определенно стоило позже. Никак не в тот момент, когда от моей уверенности и убедительности зависело, что произойдет дальше.
Вытянувшееся лицо стражники расценили однозначно: сумасшедшая арсанийка просто не знает, что соврать, и нужно разобраться с ней поскорее. Самый певучий страж затянул заклинание с места обрыва, не размениваясь на разговоры, — только целился теперь в меня, почему-то посчитав опаснее двухметровой ощерившейся лисицы. Логику я не уловила, но задерживаться и задавать уточняющие вопросы не стала.
У людей, вынужденных пользоваться свитками вместо полноценных заклинаний, всегда есть слабое место.