С известной певицей, профессором Московской консерватории Галиной Писаренко я знаком почти с детства. Оба мы знали Нину Львовну с конца сороковых годов. Рядом с ней прошли наши жизни. Галя училась у Нины Львовны и была не только любимой ее ученицей, но и наиболее близкой ее сердцу артисткой.
– Когда поет Галя – пою я, – не раз говорила мне Нина Львовна.
И на порфирные ступени
Екатерининских дворцов
Ложатся сумрачные тени
Октябрьских ранних вечеров.
Ф. И. Тютчев
Старый район Москвы. Небольшая квартира. Комната Гали. Порядок. Диван, два кресла, пианино. На стенах несколько фотографий Святослава Рихтера и Нины Дорлиак.
I
– Галя, расскажи, как все началось. Как ты стала заниматься пением, как познакомилась с Ниной Львовной и Святославом Теофиловичем?
– Ты знаешь, мои родители умерли рано. Нас с сестрой воспитывала тетушка по отцу. Мы же звали ее – бабушка. Вот какая она была, взгляни…
Передо мной фотография в старинной рамке. На ней – молодая женщина в светлой широкополой шляпе, с правильными чертами и спокойным твердым взглядом. Чувствуется воля, чувствуется характер.
– Нас держали строго. Бабушка стремилась дать нам хорошее образование, и приходилось много и серьезно учиться. В первую очередь, конечно, была десятилетка, а попутно с ней – Гнесинская музыкальная школа. А еще я пела в самодеятельности. И все говорили, что у меня получается.