Как-то лет через сорок я рассказала им об этом. Они хохотали…
III
Настало напряженное время старших классов. Бабушка не скрывала недоверия к моему пению.
– Все вы хотите стать артистками! Главное – десятилетка.
И я соглашалась. Да, да, действительно, главное – десятилетка.
Школу я закончила с золотой медалью и могла выбирать вуз. Для поступления мне нужно было пройти лишь собеседование.
– И что же ты выбрала?
– Ты удивишься. Я поступила в Институт международных отношений, на исторический факультет.
Потом из этого ничего, конечно, не вышло. Ведь я происходила из самой обычной семьи, я не собиралась вступать в партию, словом, на третьем курсе мне пришлось оставить институт и перейти на экономический факультет нашего университета.
Но это произошло три года спустя. Пока же я была студенткой первого курса лучшего вуза страны, где готовили дипломатов, журналистов-международников, и всем это нравилось.
– А что же музыка?
– С музыкой я не расставалась. Ноты читала свободно и могла в общих чертах аккомпанировать себе. В самодеятельности меня по-прежнему хвалили, и каждую свободную минуту я отдавала пению.
Видя это, бабушка все-таки однажды решила выяснить: есть ли у меня талант, петь мне или не петь? Сколько, мол, можно разбрасываться? Для начала она с кем-то советовалась, и ей сказали, что с таким вопросом надо обратиться в Московскую консерваторию к Елене Клементьевне Катульской или Нине Львовне Дорлиак. Конечно же, я выбрала Нину Львовну.
Узнали ее телефон. Позвонили. Она согласилась принять нас. В назначенный день – приходим. Консерваторский коридор. Высокие двойные двери класса. За ними – тишина… Ни звука… Осторожно стучим… Молчание… Стучим еще… Молчание… И тут я вижу записку: «Извините. Сегодня я не могу вас принять. Нина Дорлиак».
В этот день Москва хоронила певицу Ксению Держинскую…
IV
– Однако наша встреча вскоре состоялась…
– Ну, расскажи о первом своем впечатлении. О первом дне знакомства. Как она приняла тебя?
– Знаешь, сейчас в памяти осталось, пожалуй, только то, как она смотрела на меня. Ее взгляд: внимательный, оценивающий и серьезный.
Видишь ли, в то время такое было для меня непривычно. Я только что кончила школу. Учителя толковали нам о коллективе, воспитывали нас сразу целым классом. Мы твердо знали – незаменимых людей нет. Такие понятия, как «индивидуальность», «личность», тогда не существовали. Слово «индивидуалист» было равносильно слову «отщепенец». И я привыкла к тому, что я одна из многих и сама по себе ничего не значу.
И вдруг именно на меня направлено такое внимание. Ее внимание! Внимание известной певицы и женщины неотразимого обаяния. Это было непривычно. Это смутило меня.