Из кармана наставника выглядывает конверт, а пахнет он знакомо. Так привычно, что я не сразу заметила. Ильясом…
Но как же… Он жив?
Разве может такое быть? Ведь я сама слышала, как замерло его сердце и больше не билось. Как Таррум его погубил.
А Дарий между тем продолжает урок. Будто ничего не случилось. Но тщетно: мои мысли витают вдалеке от завитков человеческих букв.
Провожая, мужчина мне говорит:
— Ильяс просил передать: «Берегите себя».
И уходит. За ним грохоча закрывается дверь. Я остаюсь одна, среди толстых, не понятных мне книг. Лишь стеклянные глаза волчицы со стены зорко следят за мной, поселяя в сердце тревогу.
* * *
Вечером я дожидаюсь, пока на Аркану опустится тьма. На узкие улицы она густо ложится, непроглядно стелется. А высокое небо затягивает пелена черно-свинцовых туч. На нем не видно ни единой, даже слабо мерцающей блеклой звезды.
Поместье Таррума морит сон. Слышу храп из-за закрытых дверей и ночное сопенье. Пробираюсь одна по коридору, бесшумно и медленно двигаясь. Так аккуратно, что кажется, поджидаю, чтобы напасть.
Но на свое счастье я никого не встречаю. Нет вездесущего, следящего за мной Инне и мерзкого его друга Браса. Нет снующих шустрых служанок, нигде не шествуют зловещие люди Ларре. Видят они сны, заснув на мягких пуховых перинах.
Дохожу до двери в комнату Таррума и замираю за ней. Но слышу — он спит, тяжело дыша.
Осторожно я проникаю в его покои. Не разбудила ли? Вроде бы нет. Также часто выдыхает он воздух.
Едва дыша, пробираюсь. И все оглядываюсь — крепко ли дремлет. Но веки Ларре все также плотно сомкнуты, а на его лице лежат острые тени от длинных ресниц. Не замечает меня, сновиденьями завлеченный.
Подхожу к дубовому секретеру, покрытому блестящим лаком, отливающим в ярком свете луны. Медленно вытаскиваю ящик, надеясь не разбудить Таррума. Мне везет: не раздается пронзительно-громкого скрипа. Все удачно выходит. Внутри, как я ждала, лежит резная шкатулка. На ней вырезан родовой герб хозяина поместья.
Я вздрагиваю: вдруг в тишине раздается глубокий голос:
— Попалась, — неожиданно шепчет мне на ухо Ларре. И подобрался ведь так бесшумно, неожиданно, со спины. А я увлеклась, не заметила… Обидно.
На плечи он кладет мне руки. Его ладони обжигают меня. Сквозь тонкую ткань я ощущаю жар его тела. А стою ведь — не дернешься, я к нему прижимаюсь крепко спиной.
— Что взяла, на место возвращай, — медленно, вкрадчиво он мне приказывает.
Раздосадованная, назад опускаю шкатулку. Ларре меня разворачивает, заставляя глядеть ему прямо в глаза. А в них бездна: его зрачок широк во тьме и черен.