Есть только одна фотография, где парочка стоит около продавца жареных каштанов.
Тут мужчина наклоняется к Матильде и фотокарточка ловит его как раз в тот момент, когда лицо слегка повернуто в сторону. Это все равно мало что дает, но…
Готов биться об заклад, что я уже где-то видел похожий нос и лоб.
Есть пара мыслей на этот счет — одна другой «лучше», но я придерживаю их на потом.
Сейчас нужно разобраться со старикашкой, потому что он может стать реальной проблемой уже в самом ближайшем будущем. Даже не знаю, какие силы благодарить за то, что Ивлин очень хочется протянуть меня еще выше по карьерной лестнице, хоть куда уж дальше, если король Артании считает меня свои лучшим другом? Но если бы Ив получила эти снимки раньше меня и отнесла их Эвин, он был бы. Мягко говоря, в гневе.
И Тиль пришлось бы очень постараться, чтобы выкрутиться из ситуации, к которой она не имеет никакого отношения.
— Я же говорил, что это — настоящая правда, — старик кружит вокруг меня, словно шакал, дожидаясь, пока лев наестся и разрешит обглодать кости падальщикам. — Ваша милость должна быть довольна!
— Моя милость, милейший, хочет получить все. — Сую фотокарточки во внутренний карман куртки и делаю вид, что не замечаю перекошенное лицо старика. Свою добычу он уже отдал, а вот плату до сих пор не получил. — Насколько мне известно, у фотокарточек есть негативы? Я желаю их получить.
— Не понимаю, о чем вы, Ваша милость. — Старик семенит обратно к книжным завалам. — Все, что у меня было, я вам отдал. И прошу плату за свой честный труд.
— Честный труд? Это ты об антенне на крыше своего клоповника? — Поднимаю палец к потолку, имея ввиду совсем не потолок, а ту странную конструкцию, которая сразу бросилась мне в глаза. — Хорошо, старик, давай поговорим о честности и о твоем личном вкладе в процветание Артании.
Он меняется в лице, и начинает нервно, словно паук, перебирать сухими пальцами кисти старого, в много слоев обернутого вокруг шеи, шарфа.
— Ты ведь знаешь, что наш король делает с любителями подрывать устои государства? — Я делаю шаг вперед и ленивым взмахом руки отшвыриваю тяжелый дубовый стол к дальней стене, об которую он с грузным скрипом разбивается. Щепки долетают даже сюда, и одна царапает старику щеку, за которую он тут же хватается двумя руками. — Знаешь, что Его Величество приказывает делать с теми, кто налаживает контакты с проклятыми демократами с Летающих островов? И с теми, кто, пользуясь вот такими штуками на крыше, вещает о свободе и равноправии?
— Милорд, я не понимаю…
Я делаю еще один взмах, на этот раз боле тяжелый, и единственное поганое окно в этой лачуге с треском вылетает наружу вместе с половиной стены. Каменное крошево градом валится наружу и внутрь, поднимая серые облака пыли.