— Господи, с какой радостью я умерла бы вместо нее!
— Замолчи! О смерти нет и речи.
Он не мог понять, плачет она или нет. Провел ладонью по ее глазам, они оказались сухие.
— Ты остаешься совсем один, Франсуа. Видишь ли, я еще очень расстраиваюсь из-за тебя. Завтра, когда ты вернешься с вокзала…
Видимо, внезапная мысль напугала ее, она приподнялась на кровати и стала пристально всматриваться в лицо Комба.
— Ты ведь проводишь меня на вокзал, да? Ты должен проводить! Извини, что я прошу тебя об этом, но боюсь, что одна я не смогу. Я должна уехать, и надо, чтобы ты отправил меня, даже если…
Она спрятала лицо в подушку, и оба уже больше не шевелились; каждый замкнулся в собственных мыслях, каждый приучался к новому одиночеству.
Она немножко соснула. Он тоже задремал, но ненадолго, и встал первый, чтобы заварить кофе.
В пять утра небо было еще темней, чем в полночь. Лампы, казалось, едва горят, надоедливо барабанил дождь, не кончившийся и с наступлением утра.
— Кей, пора вставать.
— Да.
Он не поцеловал ее. И ночью они тоже не целовались; возможно, причиной тому была Мишель, а возможно, они боялись расчувствоваться.
— Оденься потеплей.
— У меня только моя шубка.
— Тогда надень хотя бы шерстяное платье.
Они нашли возможность говорить о самых нейтральных вещах вроде:
— Ты же знаешь, в поездах обычно страшно жарко.
Она выпила кофе, но съесть ничего не смогла. Он помог ей закрыть чемодан, в который она набила слишком много вещей. Кей огляделась вокруг.
— Ты вправду не против, чтобы не поместившиеся вещи я оставила здесь?
— Пора выходить. Пошли.
На всей улице светились только два окошка. То ли люди тоже собирались на поезд, то ли там кто-то болен…
— Постой минутку тут, я схожу посмотрю, нету ли такси.
— Мы только потеряем время.
— Если я сейчас же не найду такси, мы спустимся в сабвей. Постоишь? Подождешь меня?
Идиотский вопрос. Куда она уйдет? Подняв воротник пальто и пригнувшись, он побежал, прижимаясь к домам, на угол. И едва успел добежать, как услышал сзади крик:
— Франсуа! Франсуа!
На тротуаре стояла Кей и махала ему. За два дома от них остановилось такси, из которого вылезала пара, возвратившаяся после где-то проведенной ночи.
Смена караула, одним словом. Кто-то возвращается, кто-то уезжает. Кей придерживала дверцу, договариваясь с шофером, а Комб побежал за чемоданом.
— На Центральный вокзал.
Сиденье было липкое, сырое, все вокруг мокрое, воздух ледяной, злой. Кей прижалась к Комбу. Они все так же молчали. На улицах ни души. Более того, до самого вокзала им не встретилась ни одна машина.
— Не вылезай, Франсуа. Возвращайся домой.